(XV.623-629). Приам похож на человека, который после нечаянного убийства им другого

человека ищет приют в чужой стране (XXIV.480-483). Ахилл оплакивает Патрокла, как

отец сына (XXIII.221-224). Аполлон разрушает ахейскую стену так же, как ребенок

песочные домики во время игры на берегу моря (XV.361-364). Бой разрастается подобно

увеличивающемуся от ветра пожару в городе (XVII.736-739 и XXI.522-525). Быстрота

передвижения Геры сравнивается с полетом человеческой мысли (XV.80-83).

Следовательно, не мирная и трудолюбивая жизнь сравнивается у Гомера с

войной и поясняется через нее, но война и военные действия сравниваются с мирным

бытом и поясняются через него. Уже Аристарх заметил, что трубы, вареное мясо и

верховая езда в сравнениях Гомера отличны от героического обихода. В этом отчасти мы

уже убедились на приведенных материалах. Но относительно еды можно прибавить то,

что гомеровские герои едят жареное мясо, а в сравнениях, поскольку они отражают не

героическую архаику, но окружающий Гомера и вполне современный ему ионийский быт,

в качестве еды выступает вдруг вареное мясо, рыба и зелень, т.е. то, что для героев

прошлых времен было унизительно, а для нового быта уже давно стало чем-то обычным.

Скамандр кипит, как свинина в котелке (XXI.361-365). Пеан исцеляет Ареса так же

быстро, как свертывается молоко от сока смоковницы (V.902-904). Очевидно, здесь

имеется в виду употребление в пищу молока и его продуктов. Об употреблении в пищу

гороха, бобов и злаков тоже можно заключить из приведенных выше сравнений. [105]

Таким образом, изучение художественного метода сравнений у Гомера с полной

убедительностью доказывает, что реально окружающий Гомера быт, и притом наиболее

для него естественный и наиболее приятный, – это вовсе не мифология и даже не героизм,

а самая обыкновенная мирная и трудовая жизнь со своими собственными радостями и

горестями – сначала (в «Илиаде») в очень большой зависимости от стихийных сил

природы и хищных зверей, а потом (в «Одиссее») уже и в более спокойных условиях

мирного существования. Контраст между военным сюжетом гомеровского эпоса и мирным

содержанием употребляемых художественных приемов способен поразить внимательного

читателя и входит в эстетику Гомера как необходимое и огромное слагаемое.

Работа А. Плэтта о сравнениях у Гомера появилась в 1896 г. Но вот совсем недавно, в

1948 г., появилась работа бельгийского ученого А. Северина о Гомере в трех томах (см.

выше). Мы приведем сейчас некоторые интересные материалы из III тома этого труда,

выбирая, однако, такие наблюдения А. Северина, которые как бы продолжают мысль А.

Плэтта об изображении у Гомера человеческой жизни во всей ее простоте и даже

слабости, бледности и униженности. Мы не будем приводить рассуждения А. Северина о

том, как распределяются сравнения между обеими поэмами внутри каждой из них, как

сравнения одной оказываются сходными с рассказами другой поэмы (откуда автор делает

свои выводы об единоличном авторстве поэм). Все это очень интересно, но наше

внимание привлекает сейчас именно прогресс человечности у Гомера, а этот прогресс

нашел в гомеровских сравнениях свое самое замечательное выражение. Это ценный

материал для распознания прогресса человечности у Гомера ( А. Северин, III, стр. 161-164).

Прежде всего в содержании сравнений часто присутствует человек со своими

чувствами, нуждами и стремлениями. Картины природы в своих сравнениях Гомер

обязательно оживляет человеком: сияющие звезды наблюдает пастух (Ил., VIII.559),

человек в ужасе смотрит на разбитый молнией дуб (XIV.414-417), пахарь ждет с надеждой

Борея (XXI.346 сл.), козопас остерегается темной тучи – предвестницы дождя (IV.275-

279), одинокий пастух слышит шум потока (IV.452-455), моряк проклинает штиль на море

(VII.4-6). Гомер живет заодно с героями своих сравнений. Он плачет от радости с детьми,