литературоведения отброшены. Вопрос о происхождении и составе гомеровских поэм,

вопросы об анализе разнообразных, разнородных и разновременных элементов, вошедших

в состав гомеровского эпоса, будут без конца занимать внимание литературоведов и

филологов. Но ведь существует, говорим мы, имманентный автор гомеровских поэм, для

которого все историко-филологические материалы являются только подмостками, только

подсобными материалами, более или менее вероятными слагаемыми. Все это покрывается

тем, что мы фактически имеем в поэмах Гомера, т. е. тем их имманентным автором,

который не сводим ни на какие аналитические слагаемые.

Вот это художественное мастерство Гомера или его художественный стиль,

одинаково личный, общественный и художественный, и является в настоящее время той

очередной проблемой, которая прежде ставилась весьма мало и особо или совсем не

ставилась и для решения которой современное советское литературоведение обладает

всеми необходимыми ресурсами и материалами. Этой проблемой и необходимо

заниматься.

V. Социально-историческая основа.

Устная словесность, мифология и литература всегда являются тем или иным

отражением, жизни народа. Какая жизнь народа изображена у Гомера, об этом мы сказали

выше в общей форме, а сейчас скажем конкретно на основании текстов Гомера.

1. Борьба нового со старым – это первое, что бросается в глаза, когда мы задаемся

вопросом о социально-исторической основе гомеровских поэм.

а) Упоминание в эпосе о племенах и фратриях (объединениях родов). Нестор

убеждает (Ил., II.362-368) распределить войско в бою по фратриям и филам для выявления

боеспособности войска; и он же (Ил., IX.63-64) приравнивает не включенного во фратрию

человека к находящемуся вне закона и очага. Таким образом, гомеровский эпос содержит

явные указания на общинно-родовую организацию, и эта последняя выступает здесь в

самых ответственных местах и суждениях. Нигде не видно, чтобы выступала какая-нибудь

организация, кроме родовой. Если убивают человека, то защищают его только

родственники. Все родовые объединения живут настолько разъединенно, что даже на

войне действуют в [83] значительной мере самостоятельно, порознь делят добычу; да и

нет такой организации, которая бы хранила общую казну или хотя бы имела общий

военный план. Агамемнона плохо слушаются, так что о государстве, собственно говоря,

нет никакого даже и помину.

Вместе с тем, однако, тот социально-исторический момент, который изображен в

гомеровских поэмах, очень далек от наивного и примитивного общинно-родового

коллективизма и отличается всеми признаками весьма развитой частной собственности и

частной инициативы, правда, пока еще без явного отрыва от родовых организаций.

б) Большое развитие частной собственности и частной инициативы. В

«Одиссее» (XIV.228) мы читаем: «Один человек получает удовлетворение в одних делах, а

другой в других». Такой тезис уже сам по себе достаточно говорит о развитии

потребностей и о большой роли отдельного индивидуума в гомеровском представлении.

Вместе с тем неизбежно начинается и борьба отдельных собственников, которая

зафиксирована в знаменитых словах (Ил., XII.421-423):

... два человека на поле, обоим им общем,

С мерой в руках, меж собой о меже разделяющей спорят

И на коротком пространстве за равную ссорятся долю.

О разнообразии потребностей и о нужде в разных специалистах также читается в

«Одиссее» (XVII.382-385), где идет речь о гадателях, врачах, плотниках и певцах. Но

отсюда вытекает уже большое разделение труда, о чем Гомер постоянно говорит.

в) Большая дифференциация гомеровского общества, его пестрота. Необходимо

прямо говорить о сословиях в гомеровском обществе, поскольку сословия и есть не что

иное, как общность людей, объединенных по тому или иному общественному (например,