Но острые глаза пришельца уже углядели вход в подвал.

– Давайте-ка начнем оттуда, - сказал он.

Вчетвером они спустились вниз, и хотя внутри было достаточно светло, разведчики зашарили вокруг лучами припасенных фонарей. Блондин молча постоял перед стенкой, на которой почти неразличимая буква “А”, заключенная в окружность, ярко вспыхнула в голубоватом свете его фонаря. “Это похоже на кровь,” - почти без удивления подумал Андрей, отметив, что фонарь у разведчика - ультрафиолетовый, он ожидал вопроса, но вопросов не последовало.

Они поднялись в помещение наверху, где все было осмотрено с той же тщательностью и в лучах ультрафиолета.

– Ого!
– сказал блондин, распахнув дверь в апартаменты.
– А вы неплохо устроились, - добавил он, прохаживаясь по комнате и походя заглядывая в ящики шкафов, в то время, как его соратники шарили по углам.

Затем они вышли через фасадную дверь и остановились на краю разгрузочной площадки, разглядывая железнодорожную колею.

– Мне хочется у вас спросить, - сказал блондин, - что это у вас на пальце?
– и вдруг резко схватил его за кисть руки.

В то же мгновение его голова взорвалась, как спелый арбуз. В следующее мгновение лязгнуло о бетон железо - бронежилет не удержал бронебойную пулю, и телохранитель рухнул на перрон, роняя винтовку. Третий разведчик умер с пистолетом в руке - времени, чтобы выхватить оружие из кобуры, требуется намного больше, чем чтобы перевести прицел на двадцать миллиметров в сторону.

Все произошло в почти полной тишине, слышно было только бульканье крови, вытекающей из пробитого горла неудачливого ковбоя, Бранка с трофейной снайперкой в руке вышла из-за деревьев.

Такое развитие событий учитывалось, но не предполагалось. Теперь следовало действовать очень быстро.

Они бросились через фронтальную дверь к задней, по пути он выдернул из штабеля досок вторую винтовку.

Вертолет стоял с опущенными винтами, отблескивая глухим стеклом колпака, никакого движения не наблюдалось. Но на правом ухе и щеке каждого из разведчиков были переговорные устройства, и экипаж вполне мог быть в курсе событий.

Они присели по обе стороны распахнутой задней двери.

– Короткими очередями - в основание винта, - бросил он Бранке и открыл огонь по колпаку.

Стекло мгновенно стало белым от трещин, но не рассыпалось, он перенес огонь на корпус, нащупывая бак и топливный провод, и увидел сквозь прицел, как в пластике появляются дыры.

Взревел двигатель, винты вертолета пришли в движение. Он начал бить длинными очередями, уже не выбирая прицела для огня, рядом Бранка методично отсекала по два патрона, всаживая пулю за пулей в верхнюю часть корпуса, но вертолет оторвался от земли и косо пошел в небо, затем резко развернулся в сторону гор. Они стреляли вслед, пока это имело смысл, но вертолет быстро удалялся, превращаясь в точку.

– Все, - сказал он, опуская ствол и поворачиваясь к Бланке.
– Теперь надо быстро уходить, если успеем.

Но Бранка продолжала смотреть в дверной проем.

Вдруг раздался глухой взрыв и, глянув в ту сторону, он увидел облако черного дыма, поднимающееся из-за гор.

– Мы его уделали!
– заорала Бранка, вскакивая на ноги, - Мы сбили гада!

Они таки уделали гада. Андрей привалился спиной к стене. Они уделали гада и гад гребнулся за горами, не менее, чем в двадцати километрах от замка - очевидной привязки к их логову не существовало. Если повезет, если экипаж не успел передать такую привязку перед тем, как взлететь, если он не держал постоянную связь с базой, поминутно сообщая обо всем происходящем, что было маловероятно, то все еще и могло сойти с рук. В любом случае, они не смогут быстро определить место падения вертолета, разыскать его в заросших лесом горах, найти на его обломках дырки от пуль и сделать выводы. Если только уже сейчас в воздух не поднялась пара розыскных вертолетов, которая через несколько минут обнаружит столб дыма и пара штурмовых вертолетов, которые через несколько минут будут над замком и разнесут его на куски. Если этого не произойдет в ближайшее время - то было время пожить. А если произойдет, то было время умирать. Было время, чтобы ждать, но не было времени, чтобы спасаться - на время можно спрятаться под елкой, как пара затравленных зайцев, но нельзя передвигаться в горах, иначе как по дорогам, которые контролируют охотники с воздуха. Поэтому он решил скоротать время ожидания и, оставив Бранку собирать гильзы и наблюдать за воздухом, отправился подчищать жилище, чтобы умереть чистым от греха непредусмотрительности - если придется умирать, а не запятнанным собственной глупостью, рядом с окровавленными трупами, лежащими на перроне.

Чутко прислушиваясь, он утащил тела подальше в лес. Утащив и не услышав звука моторов, он снял с них оружие, чтобы подороже продать свою жизнь. Все так же прислушиваясь, он сходил за лопатой. А когда через полтора часа он сплясал гопак, утрамбовывая землю на мелкой братской могиле - стало понятно, что жизнь продолжается.

Еще через два часа они сидели за столом, по братски деля баранью ногу и остатки коньяка, и он с удовольствием наблюдал, как за окнами сгущаются сумерки короткого предзимнего дня - вертолета уже хватились, но ночью искать не будут, а утром, когда он догорит, найти его будет не так-то легко.

Бранка, глотая горячее мясо, не утруждала себя подобными экстраполяциями в будущее и, закончив, сказала:

– Твоя майка уже высохла, ты можешь ее надеть.

Она жила по-настоящему и без дураков, в настоящем моменте, используя его на 100% мощности, а потому была эффективна в жизни и в действиях вчера - так же, как будет эффективна завтра. Она не ослабляла себя пустопорожними рефлексиями, она всегда была готова к прыжку - как зверь. И если прыжок окажется неудачным - ну и что? Каждое живое существо было обречено на последний прыжок.