Он не стал трогать Бранку - просто потому, что не хотел ее будить. Однако, импульс требовал выхода и, витиевато покружив его по комнате, вложил ему в руку серебряную фляжку.

Он сидел в широком низком кресле левым боком к огню очага, в руке его была металлическая чаша с красным вином. Напротив него в таком же кресле подогнув под себя ногу сидел человек лет пятидесяти, на котором ничего не было, кроме широких замшевых штанов, у него было крепкое, смуглое тело, ястребиная, совершенно лысая голова, в руке он держал чашу с вином. Между ними на низком столе стояло керамическое блюдо с яблоками и хлебом, алые отблески огня играли на латунном боку кувшина, замысловато украшенного разноцветной эмалью.

– Этот легион не вернется, - сказал человек напротив.
– Я пытался объяснить прокуратору и легату, с чем они имеют дело, но они не поняли.

– А с чем они имеют дело?
– услышал он собственный голос.

– Они имеют дело с народом, который сам себя называет “люти”, от слова “лють”, то есть “бешеная злобность”.

– Ну и что? Варвары всегда пытаются устрашить врагов, рога на голову цепляют и все такое, - он усмехнулся.

– Эти не пытаются, - возразил собеседник.
– Они наводят ужас на все живое. Они воспитывают в себе особое состояние ума, особое состояние холодной свирепости. Они абсолютно безжалостны, не боятся боли, смерти, их невозможно взять в плен.

– Сказки. Они что же, не человеческие существа? Как можно не бояться боли?

– Они бьют и мучают своих детей. И если ребенок заплачет от боли, его жестоко убивают на глазах у других детей. Когда каждый ребенок начинает понимать, что проявить признаки страдания - значит умереть, то его психика начинает защищаться от смерти и делает его нечувствительным к боли. И заставляет презирать все живые существа, которые такие признаки проявляют. Знаете, какое животное они уважают больше всего?

– Льва? Медведя?

– Волка.

– Почему волка? Волк труслив.

– Волк не труслив. Волк никогда не нападает, если не уверен в победе - это тактика самого эффективного хищника. Но волк никогда не сдается и никогда не кричит, если его ранят, подобно другим животным. А также является единственным животным, - его собеседник усмехнулся, - кроме человека, которое способно убивать без разбору - просто для удовольствия.

– Никакая свирепость не позволяет волку устоять против человека, - возразил он.
– И варвары не устоят против дисциплины, воинской науки и оружия.

– Не такие уж они и варвары. У них есть своя культура и даже искусство, но они основаны на принципах, отличных от наших.

– Волчьих?
– усмехнулся он.

– Именно, - серьезно кивнул собеседник.
– Волчьих. Они считают, что человек должен постоянно передвигаться по лицу Земли, потому, что так хочет Земля. Они ничего не строят и почитают за великий грех ковырять лицо Земли плугом. Они считают, что человек обязан постоянно воевать, потому, что для этого его создали боги.

– На чем же основана культура, если нет ни хлебопашества, ни городов?

– На свободе.

– Волчьей?
– снова с усмешкой спросил он.

– Волчьей, - так же серьезно кивнул собеседник.
– Запрет на материальную культуру вынудил их развивать культуру иного рода - культуру тела и духа.

– Как у лакедемонян?

– Не так, но очень похоже. Они могут выжить в любых условиях, питаясь чем угодно. Они ничего не имеют, ничего не бояться, никогда не болеют, слабых детей убивают при рождении.

– Чем они отличаются от животных?

– Духом. Они верят, что в каждом человеке живет дух, который может повелевать духами, живущими в воздухе, в воде, в огне, а также духами животных и других людей.

– Народ в Риме тоже верит в это, что отнюдь не делает его цивилизованнее, - заметил он.

– Народ Рима - избалованный ребенок. Он может верить в то, что способен победить врагов. Но способен он только сидеть в цирке, пить дармовое вино, есть дармовой хлеб и смотреть, как гладиаторы убивают друг друга. А врагов побеждают другие - те, кто умеет. А умению они учатся в бою, а не сидя на лавке. Те, о ком мы говорим, научились пользоваться своей верой.

– Повелевать духами?
– недоверчиво спросил он.

Его собеседник помолчал, долил себе вина, пригубил его.

– Я не знаю, как это назвать. Но я видел, как они делают вещи, необъяснимые с рациональной точки зрения.

– Например?

Собеседник снова помолчал, отпил вина.

– Я не буду приводить примеров. Я не хочу прослыть лжецом или слабоумным. Никто не способен поверить в это, если не увидит своими глазами.

– Хорошо, но почему такой удивительный народ сидит в лесах, а не завоевывает мир?

– Потому что он презирает мир. Например, нас с вами при всех нашей культуре они не посчитали бы даже человеческими существами.