— Понятно, Кристина уехала вместе с кредитной карточкой своего дяди и обломала тебе отдых, — вздохнул Дима и покосился на сестру.

Она, пряча глаза, предложила:

— Конечно… присоединяйся к нам. Не оставлять же человека на улице! Все-таки соотечественник, а кто старое помянет, тому глаз вон…

— Я и улететь домой не могу, у меня нет денег…

— Мы поможем тебе, — успокоил его Дмитрий.

— Я думаю, что, когда Кристина выйдет из больницы, она меня не бросит. И я освобожу вас от своего присутствия, — Глеб расправил плечи и вошел в дом. — Хорошо у вас здесь… Вот ведь эти болгары! Выгоняют, заселяют, что хотят, то и делают! Да, сервис здесь не как на Канарских островах в Средиземном море!

Брат с сестрой переглянулись, они не понимали тайное желание Глеба все острова передвинуть в Средиземное море. То ли это единственное море, которое он знал, то ли ему просто нравилось название. Непрошеный гость развалился в плетеном кресле, которое нещадно затрещало под его массой.

— Есть хочу! — громко заявил он.

— Что? — переспросил Дмитрий.

— Есть хочу… вот уже полдня ничего не ел… денег нет, а мне нельзя терять форму.

Ева вспомнила его рассказы о килограммах рыбы, мяса, фруктов, литрах сока и только сейчас поняла, какую обузу они на себя взвалили.

Дима не успел ничего ответить, как в дверь опять постучали. На этот раз человек в форме, уборщица и садовник держали под руки щуплого профессора микробиологии. Вид у Льва Леонидовича был весьма плачевный — криво застегнутый пиджак, мятые брюки, дрожащие руки и засаленные очки.

— Этот человек разыскивал вас, — сказал служащий, и вся группа сопровождения развернулась и пошла прочь по дорожке.

— Евочка! — воскликнул профессор. — Как я рад вас видеть! Евочка, я нахожусь в полной растерянности…

— Что случилось? — Ева ввела Льва Леонидовича в комнату и предложила сесть.

— Евочка, я остался один… с Татьяной случилась неприятность. А я только сейчас понял, как беспомощен без жены. Я не знаю, где лежат мои вещи, не в курсе, в каком часу мне идти на завтрак или обед, не знаю даже, как пользоваться кредитной карточкой. Меня выгнали из номера, туда вселилась другая семья с чемоданами. Вы не поможете мне, Евочка, где-то устроиться? Я ничего не понимаю и не знаю, где мне жить…

— Не волнуйтесь так, Лев Леонидович, — успокоила его Ева. — Мы не бросим вас в беде! Так ведь, Дима?

— Конечно, — подтвердил он, — вы можете остаться у нас.

— У вас оставаться очень опасно, — ответил профессор, осматривая комнату.

— Да не бойся, дед, я тебя не трону! — засмеялся Глеб, почему-то принявший опасения профессора на свой счет.

— Деревянный дом, а дерево — просто губка, кишащая микробами, — пояснил Лев Леонидович. — Если бы вы видели его под микроскопом! Эта его ужасная пористость и натуральные волокна! Просто кошмар! Никакими химикатами не вытравить труху из дерева! — заключил он, и в доме повисла тяжелая пауза.

Каждый переваривал услышанное. Глеб просто не понял, о чем речь, Ева с Дмитрием задумались о том, что остаток отдыха в ожидании возвращения Татьяны и Кристины из больницы они проведут не так, как хотели бы…

— И каким же должен быть дом, в котором вы смогли бы жить, профессор? — в зловещей тишине поинтересовался Дмитрий.

— Пластик и металл! Вот те поверхности, которые поддаются тщательной и многократной дезинфекции!

— Мы вам можем предложить только то, что имеем, — вздохнула Ева, — может быть, смиритесь? Все-таки миллионы людей живут в деревянных постройках и при этом неплохо себя чувствуют.

Лев Леонидович ничего не успел ответить или возразить, так как в дверь летнего домика снова деликатно постучали.

— Как в детской сказке про теремок, — прокомментировал Дима и открыл дверь.

На пороге мялся, как провинившийся школьник, Юрий, держа на плече большую дорожную сумку.

— Выгнали из номера? — спросил Дмитрий, протягивая ему руку для рукопожатия.

— Когда я приехал сюда, мне и тогда не давали номер, так как все было занято или забронировано. Мне удалось уговорить администратора. Наивный, я полагал, что больше двух дней здесь не пробуду и что такого срока хватит на уговоры племянницы. Мне предложили забронированный номер, а сейчас туда вселились люди. На всем курорте творится полнейший ажиотаж, мест катастрофически не хватает. Здесь, в ботаническом саду, меня подселили к какой-то семье, которая приняла мое соседство в штыки. Я узнал, что вы разместились в этом домике, и…

— Все понятно! — прервал его Дима. — Входите и располагайтесь как дома, здесь три комнаты, разместимся как-нибудь.

Юрий выглядел очень уставшим и больным. Он сел на диван, неловко опустив сумку на пол между ног, и вдруг зарыдал, закрыв руками лицо. Ева растерялась, она впервые видела, чтобы мужчина плакал, и эта картина ее сильно удручала.

— Юрий, ну что вы? Успокойтесь… все будет хорошо… — присела она к нему, положив руку на его плечо.

— Кристина, — выдохнул он, — бедная моя девочка… Это я навлек на нее беду!! Кроме брата и его дочери, у меня никого нет. Я даже думать не могу, что мою племянницу кто-то чуть не убил, а меня не оказалось рядом… Как я благодарен вам, Дмитрий, за то, что вы оказались поблизости. Да и Татьяна, что скрывать, мне тоже не чужая… — прошептал он.