— Как интересно… — прошептала Ева.

— И вот сейчас, впервые, туристам позволят жить в ботаническом саду, пока власти не разрешат покинуть страну. Выселение из комфортабельных номеров будет проходить на добровольно-принудительной основе, пока все отдыхающие не будут проверены и не получат разрешения на выезд из страны.

— Я! Мы! — закричала Ева. — Мы с братом добровольно покидаем номер-люкс и будем жить в саду, пока не разрешат уехать!

Глаза у нее загорелись, а на щеках заиграл лихорадочный румянец, но Дима, похоже, ее восторга не разделял:

— Может быть, мы останемся в номере с бассейном и удобствами?

— Как ты не понимаешь! Это же такая экзотика — пожить в таком месте! Нам предоставляется такая возможность! — продолжала убеждать брата Ева, отчаянно жестикулируя руками.

— Я не буду с тобой спорить, — сдался Дима и посмотрел на Костова: — Мы хотим переехать в ботанический сад, пока вы не подумали, что мы специально устроили это преступление, чтобы переселиться.

— Очень хорошо. Я договорюсь о домике для вас в самом экзотическом месте.

Резиденция бывшей королевы с ботаническим садом располагалась на живописном мысе и омывалась с трех сторон морем. На территории сада находилось множество бревенчатых построек, отреставрированных новыми хозяевами. Раньше в этих домиках жили многочисленные слуги, часто приезжающие гости и, наконец, любовники Венеты. Сама королева останавливалась в большом трехэтажном доме из белого камня, напоминающем маленький замок. Семья Кутеповых, владеющих такой великолепной «дачкой», состоит из четырех человек — хозяина с женой, двадцатишестилетнего сына Тимура и двадцатилетней дочери Ольги. После согласования некоторых вопросов с администрацией, полицией и хозяевами ботанического сада началось расселение людей по деревянным домикам. Еве с Димой дали ключ от домика под номером пять, и вот они уже шли по тропинке мимо шикарных кустов разноцветных роз к своему жилищу, утопающему в зелени разросшихся старых деревьев. Ева шла и восторженно осматривалась.

— Какое чудо! Дима, смотри, со всех сторон нас окружает море, а пахнет исключительно цветами! Здесь свой микроклимат, маленький островочек рая!

— А вот и наш шалаш, — мрачно ответил Дима, не разделявший радости сестры, поставив сумки на землю.

— Какой милый домик! Смотри, здесь в кустах какой-то памятник! Какой-то мужчина в доспехах с красивым, породистым лицом, весь из белого мрамора… Дима, внизу на постаменте что-то написано, по-моему, на английском языке.

Дима отодвинул ветку кустарника и прочел:

«Моему любимому сыну Велизару на долгую память от виноватой перед ним матери».

— Видно, это памятник старшему сыну, убийце матери.

— Ты же слышал. Он не хотел убивать мать! Это был несчастный случай!

— Да, этот милый мальчик всего лишь хотел убить родного брата! — ответил Дима. — Чудное местечко.

— Интересно, а почему мать-королева извиняется перед ним? Это же он стрелял и попал в нее… — сказала Ева в пустоту, так как Дима уже открыл дом и вошел туда, забрав сумки.

Ева скинула босоножки, по тканой дорожке подбежала к окну и распахнула его, впуская в дом цветочно-пряный запах. В доме оказалось три достаточно просторные комнаты со старинной дубовой мебелью, кое-где стояли легкие плетеные кресла. В помещении было достаточно чисто для места, где никто не живет. Мимо окна прошла группа отдыхающих, получивших жилье в домике по соседству.

— Ну что, будем обживаться? — оглядел низкий потолок Дима и поморщился: — Здесь нет джакузи, да и просто ванны нет.

— Кому что… Да, ты, видимо, не тот человек, который ходит в турпоходы и поет песни под гитару у костра.

— Да, я не тот человек, который кормит комаров… — согласился он.

Дима открыл большой платяной шкаф и принялся развешивать одежду сестры, доставая платья из сумки. В дверь постучали. Дима кинул платье обратно в сумку и пошел открывать ее. За дверью стоял и испуганно всматривался в темный проем двери Глеб собственной персоной.

— Привет, друзья, — сглотнул он, и кадык дернулся на его толстой шее.

— Давно ли мы стали друзьями? — усмехнулся Дима, из-за его плеча выглядывала Ева.

— Глеб?! Что тебе?

— Понимаете, мне некуда идти… я… Кроме вас, никого здесь не знаю… — чуть не плача, произнес он.

В данный момент он был жалок и пристыжен, не играл мышцами и не рисовался.

— Когда Кристину забрали в больницу, меня попросили освободить номер, зарегистрированный на нее, он не был оплачен вперед. Мне здесь не предлагают жилье, потому что я не платежеспособен… Не знаю, что мне делать дальше…