— Как он узнал, что это был Стив? Я не представила их друг другу.

— Он не назвал имени. Но описал своего нового знакомого. А когда он сказал, что у парня «конский хвост» и татуировка на руке, я поняла, кто этот таинственный мужчина.

Ванда вздохнула.

— И ты сказала ему, что это был Стив.

— Конечно.

— А что еще он сказал тебе?

— Кроме того, что видел, как вы целовались?

— О господи. — Ванда опустила голову, вспоминая тот огненный поцелуй. — Я вела себя как идиотка.

— Совсем нет, — со смехом возразила София. — А у Билла не всегда будет болезненная реакция на других мужчин в твоей жизни.

— Мне нужно поговорить с ним, — решила Ванда.

— Его здесь нет.

— Нет? А где же он? Все еще у Джейсона?

— Нет, — ответила София, похлопывая дочь по руке. — Он пришел домой не так давно, взял велосипед и уехал.

— И куда, интересно?

— На ранчо Беренджеров.

— Что? — Она подскочила и начала расхаживать по комнате. — Зачем?

София внимательно посмотрела на нее.

— А как ты думаешь? Он захотел поговорить со Стивом.

— О-о, — застонала Ванда, хватая сумочку и направляясь к двери. — Только этого недоставало.

— Не стоит так нервничать, Ванда.

— Ты не понимаешь. Билл никогда не видел, чтобы я целовала мужчину. Наверное, он в ярости и сбит с толку. Кроме того, я не хочу, чтобы он снова встречался со Стивом. Из этого не выйдет ничего хорошего.

— Интересно.

— Что?

— Сама-то ты не прочь пообщаться со Стивом. Забавно, что ты не хочешь подпускать к нему Билла.

Сквозь широкое окно падал солнечный свет и окрашивал в золотистые тона стены гостиной. Тепло родного дома постепенно успокаивало Ванду. Но как объяснить матери свои чувства к Стиву, когда она сама толком в них не разобралась? А уж о тайне его рождения никто и никогда не узнает.

— Мальчик имеет право познакомиться со всей своей семьей, — тихо заметила София.

— Ну, положим, «своей семьей» Беренджеров можно назвать с натяжкой, — ответила Ванда. — Я хочу, чтобы он оценил и полюбил Мэтта. — Старик ее тайну не выдаст, это точно. — Больше узнал бы о своем отце. Но я не слишком доверяю Стиву.

— Ну-ну, — проговорила София, подходя к ней. — Не потому ли это, что ты не доверяешь себе, когда находишься рядом с ним?

Ванда напряженно молчала.

— Дорогая, даже когда вы были детьми, вас определенно связывало нечто большее, чем просто дружба. Это было заметно каждому, кто видел лицо Стива, когда он смотрел на тебя.

— О боже...

— На самом деле, когда ты сообщила мне и своему отцу, что беременна, я ожидала услышать, что отец ребенка — Стив.

— С чего бы вдруг? — устало возразила Ванда. — Дейв был моим женихом.

— Знаю, дорогая. Но между тобой и Стивом существовала особая связь, которой не было у вас с Дейвом.

Ванда помнила разочарование на лицах родных, когда они узнали о том, что она выходит замуж и собирается стать матерью. Но ей и в голову не могло прийти, что София была больше удивлена ее выбором, чем самим фактом беременности.

Если бы она той ночью не потеряла сознание, не убежала бы от Стива и всего, что он заставил ее почувствовать, он был бы законным отцом Билла. Но случилось по-другому. К тому же Стив вселял в нее тогда страх и неуверенность. Так же, как и сейчас.

—Не могу поверить, что ты говоришь мне такие вещи. Связь? Со Стивом? Мне было всего семнадцать.

— Но сейчас уже нет, — тихо возразила София. — И знаешь, думаю, даже тогда ты хотела быть со Стивом. Просто боялась признаться в этом самой себе.

— Ошибаешься, мамочка. Я встречалась с Дейвом, и меня вполне устраивали наши отношения. А со Стивом я все время чувствовала себя... словно на краю пропасти.

— Люди меняются, — напомнила София.

— Нет, не меняются, — вымолвила, грустно улыбаясь, Ванда. Она поднялась, быстро обняла мать и пожелала: — Хорошо повеселись. — Потом побежала к машине.

Из маленького радио на верстаке в сарае Беренджеров доносился рок. Стив любил слушать музыку во время работы, хотя обычно полностью концентрировался на том, что делал.

Но сегодня все было немного по-другому. Трудно сосредоточиться на карбюраторе грузовика, когда губы горят от поцелуев, а кровь бурлит, как лава. Он до сих пор ощущал кончиками пальцев гладкую, шелковистую кожу Ванды, чувствовал жар ее тела.

Едва дыша от нахлынувшего желания, он раздраженно бросил гаечный ключ на верстак. Наверное, ему не надо было ходить к Ванде. Воскресив в памяти события далекой юности, он лишь обрек себя на новую боль и страдания.