– Они стали дельфинами, - пробормотал Пилу. – Я уверен.

"Почему я не могу так? – размышлял Мау. – Где были мои слёзы, когда я нуждался в них? Наверное, их смыла волна. А может, их выпил Локача, или я сам оставил их в тёмных водах. Так или иначе, я их не чувствую. Может быть, чтобы заплакать, нужна душа".

Постепенно всхлипы сменились кашлем и фырканьем. Потом Пилу осторожно отвёл от себя руки Мау и сказал:

– Ну ладно, слезами делу не поможешь, верно? Пойдём, нам пора. Знаешь, я уверен, что ты подсунул мне более тяжёлый край ящика!

И улыбнулся, словно ничего не произошло.

Не нужно было долго знать Пилу, чтобы понять – он плывёт по жизни, будто кокос по океану. Как ни топи его, всё равно вынырнет. В нём был какой-то внутренний источник радости, которая неизменно пробивала себе дорогу на поверхность. Его печаль была как мимолётное облачко, на минуту заслонившее солнце. Горе пряталось где-то в дальнем уголке его души, будто попугай капитана в запертой и занавешенной тканью клетке. Пилу справлялся с неприятными мыслями очень легко – он просто их не думал. Словно кто-то поместил в тело юноши душу весёлой собаки. Мау страшно ему завидовал.

– Перед приходом волны все птицы поднялись в воздух, - сказал Мау, когда они вышли из сумрака леса на яркий солнечный свет. – Будто знали заранее. А я не знал!

– Ну, птицы поднимаются в воздух всё время, например, когда в лес входят охотники, - возразил Пилу.
– Так уж они устроены, эти птицы.

– Да, но всё случилось буквально за минуту до прихода волны. Птицы почувствовали её! Как?

– Да кто ж знает!

Вот вам ещё кое-что насчёт Пилу: ни одна мысль не задерживалась в его голове надолго, ей становилось там слишком одиноко.

– У девушки-привидения есть… штука, называется "книга", слыхал? Сделана из чего-то вроде тонковьюна. И в этой книге полно птиц! – Мау и сам не понимал, зачем всё это рассказывает. Возможно, ему просто хотелось увидеть проблеск интереса в глазах Пилу.

– Расплющенных птиц?

– Нет, они вроде… как татуировки, но цветные! Штанишники называют птицу-прадеда "панталонником"!

– Что такое панталоны?

– Штанишные штаны для штанишниц, - объяснил Мау.

– Ну и глупо. Зачем нужно другое слово для штанов?

В этом-то всё и дело. У Пилу была душа, поэтому он мог не мучить себя лишними вопросами и жить волне счастливо. Но Мау, заглянув внутрь себя, находил лишь вопросы. Ответом на все его "почему?" было "потому!", а ведь это совсем негодный ответ. "Потому"… боги, звёзды, мир, волна, жизнь, смерть. Никаких причин, никаких ответов, только "потому"… "Потому" было проклятьем, твоей рукой в холодной руке Локачи…

ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, РАК-ОТШЕЛЬНИК? ХОЧЕШЬ УРОНИТЬ ЗВЁЗДЫ НА ЗЕМЛЮ? РАСКОЛОТЬ ГОРЫ, СЛОВНО НАПУГАННЫЙ КОКОС, ЧТОБЫ ОТКРЫТЬ ИХ СЕКРЕТЫ? ВСЁ ИДЁТ, КАК ИДЁТ! ПРИЧИНА БЫТИЯ ЕСТЬ САМО БЫТИЕ! ВСЁ В МИРЕ НА СВОИХ МЕСТАХ! КТО ТЫ ТАКОЙ, ЧТОБЫ ТРЕБОВАТЬ ОТВЕТОВ? КТО ТЫ ТАКОЙ?

Никогда прежде Прадеды не кричали так громко. От их рёва у него заболели зубы, и Мау рухнул на колени, уронив ящик на песок.

– Что с тобой? – спросил Пилу.

– Кхм, - сказал Мау и сплюнул желчь. Эти старики не просто забрались к нему в голову, что было уже само по себе достаточно скверно. Прежде чем уйти, они всё там перевернули. Он тупо смотрел на песок пару минут, прежде чем снова смог собраться с мыслями.

– Со мной говорили Прадеды, - пробормотал он.

– Я ничего не слышал.

– Значит, тебе повезло! Ох! – Мау схватился за голову. На этот раз всё и правда прошло плохо, гораздо хуже, чем прежде. Но было ещё одно важное отличие. Он словно услышал и другие голоса, тихие и далёкие, но они потонули в общем рёве.

"Наверное, другие Прадеды, - мрачно подумал он. – Совсем старые тысячелетние прадеды, и все они кричат на меня, но при этом не кричат ничего нового".

– Они хотят, чтобы я достал последний божий якорь, - объяснил Мау.

– А ты знаешь, где он лежит?

– Знаю, в лагуне! Вот пусть там и остаётся!

– Да ладно тебе, что плохого, если мы его достанем?

– Что плохого? – переспросил Мау, силясь понять ход мыслей Пилу. – Ты хочешь поблагодарить бога Воды?

– Просто не думай об этом. Зато всем остальным будет спокойнее, если ты его достанешь - возразил Пилу.

В ушах Мау раздался шёпот, но слишком тихий, чтобы понять его смысл. "Наверное, какой-нибудь особо древний и не особо расторопный Прадед – мрачно подумал Мау. – С другой стороны, я сам себя провозгласил вождём. А разве не должен вождь заботиться о спокойствии своего племени? Одно из двух: или боги могущественны, но им наплевать на наш народ, или их нет, а значит, мы верим просто в огоньки на небе и в картинки внутри собственной головы. Разве это не правда? Разве это не важно?"