Шрифт:
О'Хара посмотрел на Крысу:
– Прочти ему данные по Чайтью.
Крыса достал из кармана блокнот, открыл его и улыбнулся.
– Да, мистер Джон. Население сосредоточено в городах, где развиты производство и торговля. На планете не выступал еще ни один цирк, хотя есть кое-какие развлечения. Валовой продукт Чайтью за 2143 год составил девяносто один квадриллион кредитов. В первом квартале этого года отмечен прирост на шестнадцать процентов…
Бостонский Франт поднял руку:
– Достаточно. – Он встал, наклонился над столом и пожал О'Харе руку. – Мои люди и деньги будут здесь через десять часов. – Он повернулся ко мне. – Пойдемте, Бородавка. Держитесь за меня покрепче. Станьте моей второй кожей.
Я оглянулся на О'Хару.
– Мистер Джон?
Хозяин кивнул:
– Бостонский Франт и его люди – это отвратительная, но исторически ценная часть цирка. Я договорился, что ты будешь сопровождать его, пока он с нами, а он пообещал до смерти заговорить тебя рассказами о своих делишках.
Дверь открылась. Бостонский Франт поклонился и сделал жест рукой:
– После вас, Бородавка.
Я поднялся, пожал плечами и вышел за дверь.
22
7 июня 2144 г.
То, что цирк превратился в какое-то прикрытие шулеров, огорчило меня не меньше, чем всю остальную труппу. Тем не менее странный мир «счастливчиков» скоро захватил меня. Мы с Бостонским Франтом спустились на планету и облетели несколько городов, в каждом из которых Франт набирал одного-двух сотрудников.
– Умелец всегда может заработать себе на жизнь, Бородавка, но чтобы сделать по-настоящему большие деньги, надо подвязаться к какому-нибудь шоу. Цирк – естественная среда обитания простофиль; следовательно, именно там их должен наблюдать и изучать подлинный ученый.
– Ученый?
Бостонский Франт усмехнулся, блеснув двумя золотыми зубами:
– Мы не игроки, мой бугорчатый друг. Игроки рискуют.
Он показал на одного из пассажиров шаттла, чересчур толстого парня в коричневом костюме. Тот сидел в кресле, ссутулясь и надвинув на глаза соломенную шляпу.
– Это Джек-Джек, один из наших наиболее выдающихся ученых. У него есть игра «Три Карты Монте»…
– Он шулер!
Бостонский Франт пожал плечами:
– Ну, это одно из самых косных утверждений, какие я когда-либо слышал. Джек-Джек не только ученый, но и артист.
Я потер подбородок и кивнул. Мне уже рассказывали об игре под названием «Три Карты Монте», ничего сложного в ней вроде бы не было. Карты кладутся на плоскую поверхность. «Простак» поднимает одну карту, смотрит ее, потом кладет рядом с двумя другими. Шулер передвигает карты, останавливается и приглашает клиента перевернуть свою. Я улыбнулся, потому что у пендианцев очень цепкий глаз, а я к тому же еще и гордился своей способностью фиксировать малейшее движение руки. Повернувшись к Бостонскому Франту, я сказал:
– Хотелось бы увидеть вашу так называемую науку.
Франт согласно кивнул, мы оба поднялись и подошли к мирно дремавшему в кресле Джек-Джеку. Сели. Франт расположился у окна, а я непосредственно напротив этого жирного карточного виртуоза. Мой спутник наклонился и произнес:
– Джек-Джек, я привел к тебе искателя мудрости.
Правая рука шулера ожила, поднялась и одним пальцем сдвинула шляпу на затылок. Маленькие, невыразительные глаза посмотрели на меня.
– Так ты, приятель, пришел учиться, а?
Я фыркнул и поднял брови:
– Хочу посмотреть твою игру. Ничего трудного в «Трех Картах Монте», по-моему, нет.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, Джек-Джек опустил руку в карман.
– А-а… Драгоценнейший урок витает над твоей кочковатой головой, и когда этот урок опустится тебе на плечи, ты поймешь науку.
Бостонский Франт опустил откидной столик.
– Джек-Джек, я условился с Хозяином, что мы не «стрижем» членов труппы.
Джек-Джек пожал плечами.
– Под научные исследования надо выделять фонды, Бостонский Франт. Если этот приятель… как его зовут?
– Бородавка Тхо, он с Пендии. Ведет маршрутный журнал, и мистер Джон хочет, чтобы он написал немного и о нас.
Шулер кивнул и извлек из кармана запечатанную колоду карт.
– Пендианец?
– Верно.
– У пендианцев острые глаза, так ведь?
Я улыбнулся, заметив, что за фасадом уверенности что-то дрогнуло.
– Очень острые.
Джек-Джек распечатал колоду и достал карты. Потом разложил их на столе, лицом вверх и вытащил двух валетов. Посмотрел на меня:
– У тебя есть любимая карта?