Тут и там летали измазанные кровью штыри и колья, трещали черепа, ломались ноги, падали тела. Вспыхнула конюшня, но наездники успели вывести животных из огня. Вскоре на подмогу бойцам пришли артисты, служащие и даже сам Хозяин. Все рвались в гущу боя. Доставалось и зазевавшимся нитадам. Кого-то просто пинали ногой, чтобы не мешал сражаться, кому-то попадало по ошибке. В конце концов яйцеобразные существа сгрудились в кучу, закрывшись панцирями, и стали похожи на буханки хлеба.

Я только успел расправиться с одним наглецом из «Шоу Эйба», как кто-то попал мне штырем между глаз. Когда я очнулся от звука колокольчиков в ушах, противник уже отступил, а нитады, выбравшись из-под панцирей, изумленно озирались и тоже спешили покинуть площадку. Двое рабочих вели Хозяина в административный фургон и, наверное, довели, только я этого уже не увидел, потому что снова потерял сознание.

25 мая 2144 г

Мне аккуратно перевязали голову, и я собирался вернуться на свой шаттл, когда разнесся слух, что нас выгоняют с планеты! «Шоу Эйба» уже улетело, но Комиссия Квадранта утверждает, что мы оказываем плохое влияние на народ, старающийся избежать открытого восстания. Представление закончено, шапито свернуто, загружено и отправлено на «Город Барабу».

27 мая 2144 г.

В довольно мрачном настроении проходил я мимо каюты Хозяина. Оттуда доносился смех, но я был не в том состоянии, чтобы веселиться. Я постучал в дверь.

– Входи, входи!

Я нажал кнопку, панель со свистом отошла в сторону, и я вошел. Дверь закрылась у меня за спиной. Напротив стола Хозяина сидел Растяжка Дирак. Оба они вытирали глаза.

– Что такого веселого?

Хозяин протянул мне листок с только что полученным радиосообщением. Я прочел его и ничего толком не понял. Нитады – обе противоборствующие стороны – отказались от революции и поклялись решить все неурегулированные вопросы только мирными средствами. Похоже, за двадцать тысяч лет без войны бедняги утратили боевой дух и не были готовы к конфликту, который разгорелся у них на глазах между двумя конкурентами с Земли. Насмотревшись на это зрелище, они решили, что должен быть другой путь. Сразу же начались переговоры. В сообщении, поступившем от Комиссии Девятого Квадранта, «Шоу Эйба» и «Большое шоу О'Хары» назывались «посланцами разума и мира».

Я посмотрел на Хозяина.

– Значит ли это, что мы сможем завершить турне по планете Кенгуру?

– Нет. – Он рассмеялся и протянул мне другую бумажку. – Я обратился в Правящий Совет и попросил разрешения. Вот что они мне ответили.

Я взял листок и прочитал. Помимо прочего, там говорилось: «…вынуждены отказать. Нам хватит вашего „разума и мира“. Большего планета не вынесет».

Секретарша толкнула тяжелую дверь. В офисе было темно. В следующее мгновение черная масса на ярком фоне освещенного города обрела очертания Карла Арнхайма.

– Мистер Арнхайм?

Масса не шевелилась. Секретарша отступила чуть в сторону, чтобы получше рассмотреть хотя бы ту часть лица, на которую падал свет с улицы.

– Мистер Арнхайм?

– Да, Джанис?

– Мистер Арнхайм, я ухожу домой. Вызвать для вас машину?

– Нет.

Джанис неуверенно переступила с ноги на ногу и, помедлив, взялась за ручку двери.

– Я договорилась насчет вашего ежегодного медицинского осмотра на завтра…

– Отмените.

– Но, мистер Арнхайм, вы уже откладываете в третий раз за..

– Я сказал, отмените. – Масса повернулась. Секретарша не видела лица, но чувствовала на себе его обжигающий взгляд. – Вы перевели те фонды, о которых я говорил, на Ангар?

– Да, мистер Арнхайм. И приготовила документы для завтрашнего собрания Совета директоров. Голосование, похоже, будет трудным. Многие акционеры согласны с Милтоном Стоуном относительно…

– Относительно чего? – На мгновение повисшую напряженную тишину разорвал тяжелый удар кулака по столу. – Стоун! Мелкий бухгалтеришка! Что он может? Затачивать карандаши? Я буду управлять корпорацией так, как управлял всегда, и если захочу пустить последний кредит на то, чтобы смешать Джона О'Хару с грязью, я это сделаю! Более того, меня никто не остановит!

Джанис нервно стиснула руки, ожидая паузы, чтобы попрощаться со своим боссом.

– Сэр, я…

– Джанис, к концу сезона О'Хара будет уничтожен. Он уже сейчас на мели, а потому должен ухватиться за это предложение. Должен!

– Да, сэр.

Темная масса повернулась, и в немигающих глазах Арнхайма запрыгали огни большого города.

– Через несколько месяцев никто и не удосужится произнести имя О'Хары. Оно будет недостойно плевка.

Арнхайм кивнул и снова застыл неподвижной черной глыбой.

– Спокойной ночи, мистер Арнхайм.

Джанис подождала ответа, но его не последовало.

Секретарша повернулась, открыла дверь и вышла из офиса. Оказавшись в приемной, она кивнула серому как мышь человеку, одетому в серый с черным костюм.