Мишка перерезал путы и Роська смог наконец утереть лицо, Кузька с Демкой в это время хозяйственно прибирали со стола невостребованные сокровища.

Дед, Никифор, Немой и Мишка расположились в горнице за заново накрытым столом. Посреди стола красовался кувшин с угорским вином объемом литра четыре, попойка, надо понимать, заходила уже на третий круг. Мишка и в этот раз попытался увильнуть от участия, но Никифор буквально приволок его за стол, мотивируя свою настойчивость необходимостью поговорить о важных вещах.

— Батюшка Корней, дозволишь Михайле налить?

— Плесни немного, пусть попробует, что такое угорское.

— Ну, Корней Агеич, с выигрышем тебя!

Мишка осторожно отхлебнул из чарки — ничего особенного — красное полусладкое, градусов пятнадцать.

"Это ж сколько было нужно трем здоровым мужикам выхлебать этого компота, чтобы поотрубаться? И бочка, при этом, за два дня опустела только наполовину. М-да! Если они ее допить собираются, домой мы поедем еще не скоро".

— А теперь, — Никифор утер рушником намоченные в вине усы — Корней Агеич, признавайся, как на духу: сколько Михайле лет на самом деле? Не верю, что тринадцать!

— А я и сам, иногда, Кхе!.. Если бы титешником на руках не держал…

"Э- э, дядечки, с этой темы надо срочно съезжать, неизвестно, до чего вы еще договоритесь!".

— А про что об заклад-то бились, дядя Никифор?

— Ой не рви мне душу, Михайла, так продуться! Так продуться!

— Деда, ну хоть ты объясни!

— Кхе! Значит, так дело было. Рассказал нам Ходок про вашу находку и про то, что вы Роську выкупить собираетесь…

— Козел…

— Да будет тебе, Михайла, все равно, все на следующий день открылось. — Никифору явно не понравилось отношение Мишки к Ходоку. — Чего ты на него взъелся?

— Кхе, ну, мы с дядькой твоим об заклад и побились. — Продолжил дед. — Сумеет Никифор из тебя все вытянуть, или нет? Мне только надо было приговор такой вынести, чтобы ты обязательно взялся торговаться.

— А велик ли заклад был?

— Велик. — Дед заметно смутился и принялся с преувеличенным вниманием разглядывать дно опустевшей чарки. — Наша доля прибытка с представлений.

"Блин! Весь наш заработок! Точно: по пьянке его Никешка развел!".

— И ты согласился?

— Кхе! Ну, так уж вышло…

— Но я же не мог купца переторговать!

— А переторговал!

— Да случайно же!

— Не, Михайла! — Слегка уже «поплывший» Никифор поводил перед лицом указательным пальцем. — Не знаю, как у тебя это выходит, но я за тобой с самого приезда смотрю. Давай, Корней Агеич еще по одной?

— Давай, Никеша!

Выпили, закусили, Никифор продолжил с того места, на котором прервался:

— Я за тобой с самого приезда смотрю. Все у тебя, вроде бы, случайно, а только… Не, не бывает таких пацанов!

— Мне это уже говорили. — Мрачно прокомментировал Мишка. — Злость на деда разбирала его не на шутку.

— Правильно говорили! — Никифор косел прямо на глазах, угорское, на "старые дрожжи" шибало по мозгам, как дубиной. — Умный человек говорил! Э-э, а кто говорил?

— Волхва велесова.

— О как! Корней Агеич! Ну что у тебя за внук! С князьями не робеет, попов охмуряет, с волхвами водится, купцов вокруг пальца обводит! Ты кого вырастил?

"Пора линять! Никифор сам не знает, насколько прав — не бывает таких пацанов. Слава Богу, сейчас нажрется, может, забудет?".

— Пойду я дядя Никифор.

— Нет, стой! У меня к тебе дело есть! Сейчас мы еще по чарочке, и поговорим!

— А может, сначала поговорим?

— Можно и сначала, но сперва выпьем!

"Да, джентльмены, такими темпами вы быстро до кондиции дойдете. А Вам, сэр, лучше воздержаться, для вашего возраста, да без привычки, и пятнадцать градусов — выше крыши".

— Корней Агеич! Батюшка! Челом тебе бью и в ноги кланяюсь!

Никифор полез из-за стола, намереваясь подтвердить слова делом.

— Сиди уж! — Милостиво разрешил дед. — Чего просить-то хочешь?

— Яви божескую милость, снизойди к нижайшей просьбе…

— Да чего тебе надо-то?

— Заставь век Бога за тебя молить, по гроб жизни…