00:02:01

00:02:00

00:01:59

Рейс закрыл глаза и вздохнул.

С таким же успехом можно умереть как герой. Он сел прямо перед «Сверхновой» и свежим взглядом посмотрел на дисплей.

«Все в порядке, Уилл, дыши глубже. Глубже дыши». Они посмотрел на экран и прочел строку:

ВВЕДИТЕ КОД ДЕАКТИВАЦИИ СЮДА

Ладно.

Восемь знаков, чтобы ввести код.

Отлично, только кто знает код?

Только Вебер знал код.

В наушнике Рейса раздался голос, и он чуть не подскочил от неожиданности.

— Профессор, что происходит?

Это была Рене.

— Боже, Рене, вы меня перепугали. Что происходит? Эрхардт застрелил Вебера, потом я застрелил Эрхардта, и теперь я сижу перед «Сверхновой» и пытаюсь вычислить, как ее обезвредить. Вы где?

— Я снова в офисе над кратером.

— Есть идеи о том, как обезвредить устройство?

— Нет. Только Вебер...

— Я уже это знаю. Слушайте, у меня есть восемь знаков, и мне нужно их быстро заполнить.

— Хорошо. Дайте мне подумать...

00:01:09

00:01:08

00:01:07

— Одна минута, Рене.

— Все в порядке. В расшифровке телефонных переговоров говорилось, что их «Сверхновая» основана на американской модели, так? Это значит, что код должен быть цифровым.

— Откуда вы это знаете?

— Потому что я знаю, что у американской «Сверхновой» цифровой код. — Она слышала, что он молчит. — У нас есть люди в ваших агентствах.

— Ладно. Пусть будет цифровой код. Восемь знаков. Это оставляет перед нами примерно триллион возможных комбинаций.

00:01:00

00:00:59

00:00:58

— Только Вебер знал код, правильно? — сказала Рене. — Поэтому эта цифра должна иметь к нему отношение.

— Или может быть абсолютно произвольным набором цифр, — сухо произнес Рейс.

— Вряд ли, — сказала Рене. — Люди, использующие цифровой код, редко применяют произвольные цифры. Они используют цифры, которые имеют для них значение, цифры, которые они могут вспомнить, подумав о незабываемом событии, дате или о чем-то таком. Итак, что мы знаем о Вебере?

Рейс больше не слушал.

Что-то шевельнулось в глубине его мозга, когда он слушал Рене. Она только что говорила об этом.

— Все в порядке, — вслух подумала Рене. — Во время Второй Мировой Войны он был нацистом. Он проводил эксперименты на людях.

Но Рейс думал совершенно о другом.

Они используют цифры, которые имеют для них значение, цифры, которые они могут вспомнить, подумав о незабываемом событии, дате или...

И тут его осенило.

Он вспомнил о статье в «Нью-Йорк Таймс», которую вчера утром читал по дороге на работу, перед тем, как он добрался до университета и обнаружил ожидающую его в его кабинете группу спецназовцев.

В статье говорилось о том, что ворам легче взломать банковский счет, поскольку восемьдесят пять процентов людей в качестве кода используют дату своего рождения или другую знаменательную дату.

— Когда он родился? — неожиданно спросил Рейс.

— Я знаю, — ответила Рене. — Я видела это в файле о нем. Где-то в 1914 году. Вот. 6 августа 1914 года.

00:00:30

00:00:29

00:00:28

— Как ты считаешь? — прокричал Рейс, перекрывая шум дождя внутри кабины.

— Возможно, — ответила Рене.

Профессор секунду подумал об этом. За это время он обежал глазами комнату и увидел сидящего у стены Эрхардта, фыркающего сквозь наполненный кровью рот.

— Нет, — решительно сказал Рейс. — Это не то.

— Что?

00:00:21

00:00:20

00:00:19

Рейс теперь думал абсолютно спокойно.

— Это слишком просто. Если он вообще использовал дату, то она была не просто знаменательной, а должна была быть в чем-то красивой. Чем-то, что можно продемонстрировать всему миру. Он не стал бы использовать бессмысленные цифры, например дату своего рождения. Он использовал бы что-то со значением.

— Профессор, у нас мало времени. Что там еще есть?

Он постарался вспомнить все, что он раньше слышал о Фрице Вебере.

«Ученый проводил эксперименты на людях».

00:00:15

«Его судили в Нюрнберге».

00:00:14

«И приговорили к смерти».

00:00:13

«И казнили».

00:00:12

"Казнили.

Казнили..."

«Вот оно», — подумал Рейс.

00:00:11

«Но какого числа?»

00:00:10

«Рене. Быстро. Дата предполагаемой казни Вебера?»