— Правильно.

— Черт побери, — выдохнул Рейс. — Как далеко это может зайти?

Он думал о вчерашней автоколонне в Нью-Йорке. Для того, чтобы это осуществить, потребовался кто-то весьма высокого ранга.

— Все пути ведут наверх, — тихо сказала Рене. — Все пути ведут к высшим офицерам в иерархии армии США. И это по-настоящему пугает меня. Я никогда не видел армия доведенной до такого отчаяния. Посмотрите на эту миссию. Это забег в дом [3] . Если армия получит этот камень, — она кивнула на идола на пустом сиденье рядом с Рейсом, — то они гарантируют свое будущее существование. Это означает, что Фрэнк Нэш пойдет на все, чтобы его получить. Вообще на все.

Рейс поднял идола. Он мерцал в его руках, у рапы было грозное выражение лица.

Профессор печально посмотрел на него и на новую выемку у него в дне.

— Тогда мне кажется, что есть всего одна проблема, — сказал он.

— Какая?

— Этот идол.

— А что с ним?

— Видите ли, в чем дело, — сказал Рейс. — Он сделан не из тирия. Это подделка.

— То есть как? — выдавила Рене.

— Это подделка? — эхом отозвался Ван Левен.

— Подделка, — подтвердил Рейс. — Вот, посмотрите. — Он бросил Ван Левену мерцающего черного идола. — Что вы видите?

Большой сержант пожал плечами.

— Я вижу инкского идола, за которым мы сюда прибыли.

— Да? — Рейс наклонился вперед и схватил висевшую на поясе у Ван Левена фляжку с водой. — Можно?

Он отвинтил крышку и вылил на идола содержимое фляжки.

Вода залила всю голову рапы, сбежала по лицу и накапала на пол самолета.

— И что?.. — спросил Ван Левен.

— Согласно рукописи, — сказал Рейс — когда идол становится влажным, ему полагается издавать низкий гудящий звук. Это не издает ни звука.

— Ну?

— Следовательно, он сделан не из тирия. Если бы он был из тирия, кислород в воде заставил бы его резонировать. Это — не настоящий идол, а подделка.

— Но когда вы узнали? — спросила Рене.

Рейс ответил:

— Когда я взял этого идола со скамьи за пару секунд до взрыва кабины, спринклерная система залила ее водой. Она целиком забрызгала идола, но даже в тот раз он вообще не гудел.

— И нацистская «Сверхновая» не могла уничтожить мир? — спросил Ван Левен.

— Нет, — сказал Рейс. — Термоядерным взрывом — только нас и, возможно, несколько сотен гектаров джунглей, но не мир.

— Если он сделан не из тирия, — сказал Ван Левен, — то из чего?

— Я не знаю, — сказал Рейс. — Думаю, что какая-то вулканическая порода.

— Если это подделка, — сказала Рене, забирая идола у Ван Левена, — то кто ее сделал? Ее нашли внутри храма, в котором никого не было больше четырехсот лет.

— Мне кажется, что я знаю, кто ее сделал, — сказал Рейс.

— Знаете?

Он кивнул.

— Кто? — одновременно спросили Рене и Ван Левен.

Рейс показал переплетенную в кожу рукопись у него в руках, оригинальную рукопись, над которой давным-давно трудился сам Альберто Сантьяго.

— Ответ на этот вопрос, — сказал он, — находится на страницах этой книги.

Рейс вернулся в хвостовой отсек маленького гидросамолета.

Они скоро прибудут обратно в Вилкафор. До этого момента он хотел дочитать рукопись до конца.

Ему хотелось получить ответы на очень многие вопросы. Например, когда Ренко заменил настоящего идола на поддельного и как загнал рап обратно в храм.

Но больше всего он хотел узнать одно — где находится настоящий идол.

Профессор уселся на свое сиденье. Он уже собирался открыть рукопись, когда заметил, что с его шеи свисает изумрудная подвеска Ренко, и взял его рукой. Он пробежал пальцами по мерцающим зеленым граням камня и подумал об отвратительном разбитом скелете прямо у входа в храм, с которого он утром снял кожаную висюльку.

Ренко...

Рейс моргнул, пытаясь не думать об этом. Он отпустил изумруд и собрался с мыслями. Затем он нашел пятнышко в рукописи на том месте, где он закончил читать:

Альберто Сантьяго только что спас от рап Лену, сестру Ренко. После этого Лена рассказала Ренко, что испанцы на рассвете доберутся до Вилкафора...

Ренко долго пристально смотрел на Лену.

— Рассвет, — он повторил ее слова.

Снаружи было темно, но через несколько часов настанет утро.

— Именно, — сказала Лена.

В тусклом свете костров в крепости я видел работу мысли на лице Ренко — его стремление спасти идола противоречило желанию помочь народу Вилкафора в момент крайней нужды.

Ренко посмотрел на другую сторону крепости.

— Бассарио, — резко сказал он.

Я повернулся и увидел, что Бассарио сидит скрестив ноги на полу темного коридора крепости спиной ко всем.

— Да, мудрый принц, — сказал преступник, не отрываясь от своего занятия.

— Как далеко ты продвинулся?