Авторъ очень хорошо помнитъ, какъ однажды, коротая осенній вечеръ съ однимъ изъ юныхъ литераторовъ подобнаго рода, они положительно не знали, чмъ бы дошибить время.

— А знаете что, обличимъ кого-нибудь, хватилъ литераторъ-обыватель.

— Пожалуй, согласился авторъ, заинтересованный такомъ экспромптомъ. Какъ хотите, отъ скуки очень интересно видть процессъ обличенія ex abrupto.

— Только я не разборчиво пишу, а хотлось бы прямо набло, чтобы завтра и отослать въ редакцію… Дебютируйте-ка! сказалъ литераторъ.

— Нтъ, ужь обличайте вы, а я позабочусь о синтаксис и каллиграфіи.

Ну и обличили они дохлую собаку, валявшуюся на городской пощади. Конечно, тутъ главную роль играла химія, собака была на второмъ план; разсуждали о вредномъ вліяніи аммонія и срнистаго водорода на общественное здоровье.

Значительную часть статьи занялъ либерализмъ: обругали будочника, который равнодушно глядя на подобные безпорядки, занимался издліемъ нюхательнаго табаку.

Статья была отправлена и принята редакціей съ благодарностью.

Семейство Горобцовъ купно засдало въ гостиной. Анна Михайловна раскладывала гранъ-пасьянсъ, любуясь первымъ снжкомъ; Авениръ передлалъ печку въ каминъ и, развалясь передъ экраномъ, наслаждался плодами трудовъ; у Юліи гостила Врочка; он об сидли у окна, наклонивъ головы надъ огромнымъ узоромъ въ пяльцахъ; изъ подражанія ли или по другой какой причин, об были въ черныхъ платьяхъ, наглухо застегнутыхъ до самаго воротничка шемизетки.

— Юленька! протянула на распвъ Анна Михайловна.

Юлія подняла голову. Она похудла, глаза ея рзче оттнились, губы опустились, на лиц застыло выраженіе какой-то заботы.

— Юленька, я все о теб… Не сходится. Ужь я чего-чего не длала, и плутовала, и карточки подмняла… Не сходится….

— Не трудитесь, маменька, не сойдется… — И она еще ниже наклонила голову къ пяльцамъ.

— Вотъ никмъ же не мучими, сами ся мучяху, вмшался Авениръ: — кто жь картамъ вритъ?

— Да разв это гаданье… Гаданью, пожалуй, не врь, а это пасьянсъ! пасьянсъ!

— Владиміръ Иванычъ пріхалъ, сказала Юлія, выглянувъ въ окно.

— Вотъ теб на! вскочилъ Авениръ:- три мсяца глазъ не казалъ, ни слуху, ни духу, да вдругъ и надумался въ этакую стужу….

Вошелъ Русановъ; лицо румяно, только какъ будто сдало немного въ цвт, глаза немного потускли, волосы отросли почти до плечъ, борода опустилась на грудь, и самъ онъ какъ будто опустился.

Одна Юлія замтила это немногое…

— Что вы съ того свта, что ли?

— Хуже, отвтилъ онъ съ обыкновенною усмшкой.

— Вотъ вы на какихъ нынче прозжаетесь!

— А на какихъ? Все на шершавк.

— Тото я и говорю, вонъ ее какъ снгомъ-то отдлало, сказала Юлія, глядя въ окно.

— Ничего, обсохнетъ, кончилъ онъ.

Анна Михайловна держала себя немного чопорно. Врочка едва отвтила на поклонъ Русанова. Юлія не могла отдлаться отъ мысли, чего онъ пріхалъ, что ему нужно. Авениръ, не долго думая, вывелъ всхъ изъ натянутости. Омъ заговорилъ о своемъ завод, жалуясь на безсовстный обманъ Полозова.

— Желзо никуда не годится; ну да авось какъ-нибудь сойдетъ; я разчелъ силу пара, которую оно можетъ выдержать… — И онъ сталъ излагать теорію котловъ и предохранительныхъ клапановъ.

Русановъ подошелъ къ пяльцамъ; онъ усплъ разглядть только громадныя буквы, шитыя золотомъ по голубому атласу: свобод…. Швеи тотчасъ закрыли холстомъ пяльцы.

— Разв секретъ? спросилъ Русановъ.

— Какъ всякій сюрпризъ, отвтила Врочка.

— Имете вы извстія о Тонин?

— Его, кажется, выпустили, оказала она съ пренебреженіемъ:- какое мн дло до человка совершенно противоположныхъ политическихъ убжденій!

— Конечно, сказалъ Русановъ, отходя къ Юліи. — Что жь это вы въ траур, обратился онъ къ ней.

— Я думаю теперь вс должны видть трауръ, вмшалась Врочка.

— По комъ же?

— По отечеству, убдительно проговорила она.

— А! сказалъ Русановъ, и опять подслъ къ Авениру.

Юлія время отъ времени взглядывала на него, прислушивалась къ его отвтамъ, часто поражавшимъ Авенира: до того они были не впопадъ.

"Нтъ, думалось ей, не за свекловицей онъ пріхалъ." Посл обда Анна Михайловна, слдуя праддовской привычк, удалялась въ опочивальню; Авениръ поливалъ скоросплый салатъ въ маленькой тепличк, пристроенной къ зал. Сквозь стеклянную дверь Русановъ видлъ, что Врочка, сиди на кадушк съ большимъ померанцовымъ деревомъ, что-то съ жаромъ объясняла политико-эконому.