Учитель исторіи ничего не говорилъ и только всматривался въ инспектора.

— Надо, надо усилить дисциплину, раздавалось со всхъ сторонъ.

Разгоняевъ всталъ.

— Я попрошу васъ, господа, составить мн небольшія записочки что кто изъ васъ найдетъ нужнымъ; а пока обходитесь, господа, съ воспитанниками, какъ можно мягче, и обо всякомъ наказаніи представляйте мн немедленно….

Затмъ инспекторъ перешелъ къ распредленію уроковъ и прочимъ мелочамъ, угостилъ сослуживцевъ чаемъ и отпустилъ съ миромъ.

— Господинъ Тонинъ! сказалъ Разгоняевъ, останавливая учителя математики на пару словъ. — Мн очень пріятно познакомиться съ вами; я, признаюсь, просто пораженъ всмъ что слышалъ…. Я прошу васъ указать мн причины….

— Нтъ, если я при всхъ не сказалъ, такъ съ глазу на глазъ увольте…. Да это и совершенно безполезно, вы сами увидите.

— Но по крайней мр вы уврены, что на воспитанниковъ можно дйствовать убжденіемъ?

— Совершенно, отвтилъ Тонинвъ, раскланиваясь.

— Отдлались! говорилъ Бирюлевъ, выходя съ прочими: а каковъ Тонинъ-то, сразу раскусилъ, съ какой стороны подъхать! Знаемъ мы эти кроткія мры. Этакъ и часу спокойнаго не будетъ на дню!

— Что говорить! согласился учитель исторіи:- я совтую вамъ, господа, не давать потачки Тонину. Что за выскочка такая! Очень пріятно имть шпіона въ нашемъ семейномъ кружк!

Никто изъ нихъ не чаялъ того что случилось въ ту же ночь. Новый инспекторъ неслышными шагами пробрался къ дортуарамъ и въ непритворенную дверь увидалъ прелюбопытную сцену. Воспитанники спокойно лежали въ койкахъ, но посреди спящихъ играла табатерка съ музыкой. Надзиратель Нмецъ, въ ночномъ колпак, съ словаремъ подъ мышкой, расхаживалъ по рядамъ коекъ и наклонялъ голову къ той постели, гд чудилась ему музыка; звуки тотчасъ отзывались на другомъ конц спальни. Очевидно, табатерка ходила по рукамъ.

Нмецъ сталъ посреди комнаты, пожалъ плечами и трагически произнесъ:

— Пхе! Ни понимааа-ю!

Воспитанники вскочили съ хохотомъ, плясали на кроватяхъ, высовывали ему языки….

— Шпекъ дубина! раздавались голоса.

Нмецъ подошелъ къ ночнику и порывшись въ словар, произнесъ на распвъ:

— Пхе! Какой прикрасній словъ!

— Вотъ мы тебя выпоремъ!

— Будимъ позмодрилъ, кого прежде!

— Смотри! Смотри!

— Пхе! каки мили дти!

Новый инспекторъ, стоя за дверью, едва самъ удерживался отъ смха. Надо же было узнать достоврно, какъ вывернется Нмецъ, и можетъ ли онъ оставаться надзирателемъ напредки.

Прошло нсколько времени, воспитанники успокоились. Нмецъ задремалъ въ кресл. Вдругъ какая-то шельма кличетъ:

— Карлъ Иванычъ! Карлъ Иванычъ!

— Was ist's? Спрашиваетъ тотъ въ просонкахъ.

— Ein Teufel! Чортъ! кричитъ гимназистъ.

— И гд онъ? вскакиваетъ Нмецъ.

— Въ шкапу, въ шкапу, раздаются голоса:- мы сами видли, въ шкапъ ползъ.

Нмецъ, въ сопровожденіи гимназистовъ, храбро направляется къ шкафу. Herr Speck вовсе не врилъ въ возможность явленія духа зла въ храм просвщенія, но, какъ нмецкій систематикъ, хотлъ наглядно убдить воспитанниковъ.

— Вонъ онъ! Вонъ онъ! За шинели прячется! Едва Нмецъ вступаетъ въ шкафъ, его запираютъ на ключъ и поднимаются завыванья. Инспекторъ входитъ съ суровымъ лицомъ; все утихаетъ.

— Кто сію минуту не ляжетъ въ постель, тотъ плохо зарекомендуетъ себя на первыхъ порахъ, говоритъ инспекторъ, освобождая заключеннаго. Пристыженные воспитанники окончательно стихаютъ.

— Schwernoth! говоритъ Нмецъ:- ich will keinen einzigen Tag mehr dienen!

— Самое лучшее, лаконически отвчаетъ инспекторъ, отправляясь въ старшее отдленіе. Тамъ все спокойно. На всю комнату храпитъ горбатый; нсколько коекъ пусты.

— Что это значитъ? говоритъ инспекторъ, расталкивая надзирателя.

— Марья Ивановна, душенька, отвчаетъ тотъ, — цапнемъ.

Инспекторъ боле не тревожитъ его. Онъ идетъ тихими шагами по корридору. Поднимать шумъ изъ-за того, что воспитанники уходятъ куда-то по ночамъ, нтъ никакой надобности; ушли — значитъ не въ первый разъ; вернутся — тамъ видно будетъ что длать. Боле серіозныя мысли занимаютъ педагога.

"Гд же взять людей? Гд ихъ взять? думаетъ онъ, ходя изъ угла въ уголъ по своему кабинету. — Негд взять, ршаетъ онъ къ утру. — А если есть, такъ на это жалованье не пойдутъ."

Инспекторъ ршился дожидаться возвращенія заблудшихъ питомцевъ и всю ночь просидлъ у окна. Наконецъ, часу въ четвертомъ, показались на двор нсколько гимназистовъ. Онъ накинулъ шинель и встртилъ ихъ на крыльц.

Произошло небольшое смятеніе.

— Гд жь это вы были, господа?

— Мы надемся, господинъ инспекторъ, что вы не станете оспаривать права учениковъ старшаго класса отлучиться безъ спроса изъ заведенія, сказалъ одинъ изъ нихъ.

— Не надйтесь. Позвольте, что это такое? продолжалъ Разгоняевъ, взявъ у одного толстую кипу бумаги.