Шрифт:
— Ну, полно; Богъ съ нимъ…
— Вина у насъ не водится, говорилъ Чижиковъ, подвигая графинъ:- а вотъ наливкой я васъ угощу такой, какую только Катенька и уметъ приготовлять.
Обдъ пролетлъ какъ на рельсахъ. Служаки закурили самъ-панъ-тре и расположились на диван. Катенька понесла куда-то хлбныя крошки въ фартук.
— Скажите, какъ это вы въ самомъ дл живете?!..
— Да такъ?
— Сколько, бишь, вы получаете жалованья?
— Четыре рубля въ мсяцъ…. что не дурно? Да вотъ къ слову, посмотрите!
Русановъ выглянулъ въ окно, выходившее на палисадникъ съ клумбами малины, крыжовнику и нсколькими яблонями. Катенька сидла на самомъ припек и бросала крошки тремъ блымъ, какъ снгъ, королькамъ; птушка можно было узнать только по гребешку. Они путались мохнатыми ножками и, кудахтая, подбирали крошки.
— Такъ-то, сказалъ Чижиковъ, — курочка по зернышку…
— Нтъ, серіозно?
Чижиковъ задумался на минуту.
— По правд сказать, Владиміръ Иванычъ, я не безъ задней мысли и пригласилъ васъ поглядть на наше житье-бытье… Я васъ побаивался…
— Меня-то?
— Вы вдь того-съ… изъ ныншнихъ, сказалъ Чижиковъ, посмиваясь:- а я… лучше ужь разомъ покаяться… я беру взятки…. А вы погодите, вы не сразу казните… Я и уроки даю, получаю рублей пятнадцать въ мсяцъ; ну мезонинъ доставляетъ пятьдесятъ ежегодно. Этимъ бы можно и жить, да вы возьмите то: начальство требуетъ, чтобъ являлись въ своемъ вид, не оборвышемъ; ну и сапоги… хотя съ высшей точки зрнія, казалось бы, что такое сапоги! А тутъ благодарятъ двумя, тремя рубликами… Не бралъ-съ, ей-Богу не бралъ, пока оставалось кой-что у жены; все надялся на повышеніе, а вышло вотъ что…
Чижиковъ пустилъ густое, блое кольцо дыму; оно плыло, плыло, расширилось въ темную ленту и пропало въ воздух…
— Скажите пожалуста, началъ Русановъ, желая прекратить тяжелое объясненіе:- неужели Ишимовъ ничего не далъ за сестрой?
— Какже, раззорился! По закону четырнадцатую часть отсыпалъ. Вотъ домикъ этотъ и купили. И то вдь я Катеньку почти похитилъ. И думать у меня, говоритъ, не смй за нищаго выходить. Ну, она, русская душа, и говоритъ ему: думать-то я, братецъ, не намрена, — а выйдти выду. Съ тхъ поръ у васъ онъ ни ногой….
— Такъ она у васъ бой!
— Да, вотъ тутъ и подумай! Конечно въ видахъ современныхъ потребностей, можно на меня смотрть какъ на гадину, пожалуй и раздавить можно; да вотъ какъ у меня на рукахъ этотъ бой, а пожалуй и боята пойдутъ, такъ я и самъ, того-съ, право!
Русановъ засмялся.
— Идетъ! Вы при ней пожалуста…
— Что жь ты, Митя, ничего не сыграешь Владиміру Иаваычу, сказала Катенька, садясь къ нимъ и отряхая фартукъ.
— Если ихъ благородіе прикажутъ, не смю отговариваться. Да что! Все играю-то я такое….
Онъ развязно сдъ за фортепіано и бойко заигралъ польку-foliehon.
"А, каковъ? Еще и польки на ум!" думалъ Русановъ.
— Хотите? подошла къ нему Катенька, подставляя руку на плечо.
Русановъ отъ души сдлалъ съ ней тура три.
— Не хорошо, что длать! говорилъ Чижиковъ:- пристрастился къ бальнымъ танцамъ; переписывалъ когда-то ноты, какъ Руссо!.. Вотъ и пристрастился…
— Слушайте вы его; пристрастился къ бальнымъ танцамъ, передразнила Катенька:- у купцовъ иногда вечера бываютъ, понимаете? А ты лучше свое-то сыграй…
Чижиковъ немного смшался.
— Я, Владиміръ Иванычъ, написалъ вальсикъ… Совтовали напечатать, да что! русская фамилія туго идетъ.
Онъ махнулъ рукой и заигралъ свой вальсикъ.
И это былъ вальсъ для танцевъ, но какъ будто въ немъ вертлись и "Лучинушка" и "Матушка голубушка" и "Борода ль моя бородушка". Что-то широкое, русское слышалось въ беглыхъ звукахъ…
"Откуда эта сила берется?" думалъ Русановъ, невольно приближаясь къ фортепіано; а Катенька стояла, облокотясь, противъ играющаго, и когда вальсикъ замеръ на послдней пвучей нотк, она взяла его за голову, и притянувъ къ себ, звонко чмокнула.
— О чемъ это вы задумались, Владиміръ Иванычъ?
— Ахъ, еслибы вы звали, какъ я васъ понимаю!
— А что? спросилъ Чижиковъ.
— Нтъ, такъ! спохватился Русановъ.
— Нтъ не такъ!
И Катенька лукаво погрозила ему пальчикомъ.
Отецъ-командиръ покраснлъ и перемнилъ разговоръ.
IX. Передовые
Наступили два дня табельные. Еще наканун Русановъ въ какомъ-то тревожномъ состояніи ходилъ по своимъ комнатамъ; поглядлъ въ окно: шарманщикъ вертитъ свой органъ — скучно! Снялъ со стны скрипку, сталъ вспоминать недавно слышанный d'esir — скучно!