"А что если похать? Отчего жь и не похать? Что за бда? Мн просто весело тамъ; съ ней пріятно время провести…."

По утру онъ ужь вылзалъ изъ брички у крыльца Конона Терентьевича, владльца перваго знакомаго хутора по пути.

— Покорми тутъ, сказалъ онъ Жиду, входя въ переднюю.

Слышались голоса дяди и племянника въ горячемъ спор.

— Я удивляюсь, говорилъ Кононъ Терентьевичъ, — какъ это тебя можетъ занимать!

— А я вотъ удивляюсь, какъ это васъ занимаетъ, что меня это занимаетъ….

Русановъ увидалъ Конона Терентьевича, умывавшагося въ двухъ тазахъ; сперва съ мыломъ, а потомъ набло въ чистой вод; племянникъ стоялъ на стул и курилъ въ душникъ, такъ-какъ дядя терпть не могъ табачнаго воздуха, увряя, что дышать имъ гораздо вредне чмъ самому курить.

— Хвала Аллаху, насилу-то путное сказалъ…. Ахъ, здравствуйте!…. Извините пожалуста….

— Продолжайте, продолжайте…. Въ чемъ дло?

— Да, вотъ юноша воюетъ….

— Но, послушайте, дяденька, надобно же что-нибудь длать…

— Кто жь теб сказалъ, что есть на свт дло? Никакого дла нтъ, все это фантасмагорія!

Русановъ поглядлъ на оратора, а племянникъ даже и курить пересталъ.

— Ну будешь служить, вотъ спроси у него: изъ чего? жалованье получать! Будешь литераторомъ — гонорарій; купцомъ — барышъ; а результатъ одинъ: пить, сть, наслаждаться жизнію… Дураки хлопочутъ, изъ кожи вонъ лзутъ, а умный человкъ и такъ проживетъ….

— Да какже, по вашему, и цли въ жизни нтъ?

— Да что ты лошакъ что ли испанскій? Тмъ вотъ, когда на гору дутъ, клочокъ сна передъ мордой. вшаютъ; ну они и идутъ, все хотятъ дойдти…. И ты туда же?

— Посл этого и призванія никакого нтъ?

— Отставь, надолъ…. Ничего нтъ.

— Нтъ, дяденька! Вы сами себ противорчите…. На той недл вы читали Искандера и восхищались; вчера перечитывали Переписку Гоголя, и опять восхищались, а нынче опять другое говорите….

— Да ты глупъ! Ну смотришь ты на розу — теб нравится; нюхаешь жасминъ — опять нравится….

— Да? Такъ это все цвточки?

— А ты въ самомъ дл думалъ ягодки?

Русановъ прислушивался къ литературному каруселю не безъ любопытства. Онъ ждалъ какого-нибудь ршительнаго удара, когда вошелъ мужикъ съ глуповатымъ лицомъ и остановился у притолки.

— Что ты Хведько?… Да, я за тобой посылалъ, заговорилъ Кононъ Терентьевичъ. — Подешь въ городъ, купи ты мн сала…

— Чую, протянулъ мужикъ.

— Ну, что чую? Ничего не чуешь! Сало бываетъ двухъ сортовъ: одно блое, другое желтое….

— Се я понимаю….

— Такъ ты мн самаго желтаго привези: это самое лучшее, оно на заграничный рынокъ идетъ…. въ Лондонъ. Когда спросъ увеличился, такъ ваши купцы стали блое подкрашивать орлеаномъ и гуммигутомъ, чтобы показистй было… Понялъ?

— Эге! почесывался мужикъ, оглядывая всхъ изподлобья. Русановъ улыбался.

— Такъ смотри жь самаго желтаго! Да еще вотъ что попробуй; сало вдь состоитъ изъ трехъ кислотъ: олеиновой, маргариновой и стеариновой, да еще органическое основаніе — глицеринъ. Такъ это дурное сало, коли въ немъ много олеину!

Мужикъ переминался съ ноги на ногу и съ ожесточеніемъ глядлъ на сапоги.

— Ты его пожми сквозь тряпку!

— Звольте! согласился мужикъ.

— Коли олеинъ потечетъ — не бери!

— Коли олея пидетъ, не бери! повторилъ мужикъ.

— Ну такъ ступай, да помни; сдлай это не въ службу, а въ дружбу; я вдь не панъ теперь….

— Якъ же не панъ? возражалъ мужикъ.

— Мы теперь сосди, объяснялъ Кононъ Терентьевичъ.

— Спасиби вамъ, кланялся мужикъ;- дозвольте мини вже и сынку взять зъ собой; вони тамъ на стану {На пруду.} карасей ловятъ…

— Карасей ловятъ? Ребятишки? Какъ же они смютъ? Коля, дай-ка мн тубу!

— Помилуйте, дяденька, жара такая!

— Давай, давай, проворно одвался Кононъ Терентьевичъ: — извините на минутку….

— Ничего, и я съ вами, оказалъ Русановъ.

Коля послдовалъ за ними въ сопровожденіи мужика. На пруду ребятишекъ не застали. Пошли по хатамъ.

— Съ чмъ у васъ борщъ? спрашивалъ Кононъ Терентьевичъ, входя въ комнату:- съ карасями?

— Зъ якими карасями? Виткиля? огрызлась бабуся, закрывая заслонкой печь.

— А вотъ я погляжу виткиля…. — И Кононъ Терентьевичъ, какъ былъ въ шуб, ползъ въ печь и сталъ вытаскивать ухватомъ горшки….

— Это что, не караси? кричалъ онъ вытаскивая деревянною ложкой рыбу изъ горшка и швыряя въ лохань: — это не караси?

— Та хай вамъ бсъ, панъ, кричала баба, — увись борщъ замутили!

— А изъ панскаго пруда таскать умете! Чтобы впередъ не было! Въ судъ отправлю!