Тэсс дрожащими руками подтянула лиф повыше.

— Не знаю! Но я не возьму его, раз оно наталкивает тебя… мужчину… на такие мысли!

Его рука отдернулась, будто обожглась о ее кожу.

— Я пошутил! — с раздражением солгал он, отодвигаясь. — Оно превосходно, и оно будет твоим!

Тэсс не знала, что и думать. Он пошутил, видите ли! А теперь и вовсе повернулся спиной к ней и к подоспевшей миссис Беллами.

— Вот, Тэсс, примерь-ка еще это. А то я сложу в коробку, пока ты одеваешься, — и она увлекла за собой девушку, прежде чем та успела сказать хоть слово.

И слава богу, что не успела: Каг боролся с приступом давно им не испытываемого возбуждения. Он был потрясен до потери сознания. Тэсс явно начинала действовать на его мужские гормоны. Не надо было тащить ее сюда. Если она появится в этом платье в его присутствии, это чревато серьезными осложнениями.

Каг стоял, размеренно дыша, пока не овладел своим взбунтовавшимся телом. К счастью, Тэсс не стала показываться ему в черном платье, которое примеряла, и даже попыталась отказаться от голубого. Но он этого не позволит — у нее должно быть хоть одно нарядное платье.

— Голубое останется, — твердо сказал он. — Тебе надо будет во что-то одеться, если тебя куда-нибудь пригласят. — Правда, тогда она может оказаться в этом платье в обществе другого мужчины. Но Тэсс не ходила на свидания, и Каг отогнал эту мысль. — Ты набрала джинсов и блузок? А сапоги?

Когда миссис Беллами скороговоркой прочла список, он протянул кредитку и стал наблюдать, как она выбивает чек, стараясь при этом, чтобы Тэсс не смогла увидеть сумму: у нее и без того уже был озабоченный вид.

Поблагодарив миссис Беллами, Каг взял у нее две большие сумки и коробку с платьем и повел Тэсс обратно к грузовику. Он уложил покупки на заднее сиденье и посадил Тэсс впереди. Она сидела, не пристегивая ремня, пока он не опустился рядом.

— Ты слишком много потратил, — нервничая, начала она. В больших голубых глазах было смятение. — Мне придется месяцами с тобой расплачиваться, даже если ты каждую неделю будешь удерживать из моей зарплаты.

— Считай, что это — рабочая форма, — мягко произнес он. — Тебе нельзя одеваться как до сих пор. Что скажут о нас люди?

— К вам никто никогда не заходит.

— Заходят приезжие скотопромышленники, политические деятели. Нам случается выезжать на массовые пикники. Люди обращают на нас внимание. И тебе будет удобнее в новой одежде.

Она пожала плечами и обреченно вздохнула.

— Что ж, ладно. Спасибо.

Каг сидел, закинув руку на спинку сиденья, и смотрел на нее. Пожалуй, он понял, чего она так разволновалась.

— Ты никогда не имела новых вещей? — неожиданно спросил он.

Тэсс покраснела.

— На гастролях родео, если не выигрывать, много не заработаешь. Мы с папой чаще всего покупали вещи на толкучках или получали с чужого плеча. — Она бросила на Kaгa нервный взгляд. — Я участвовала в скоростных бегах и несколько раз занимала третье место, но для моей лошади это был предел. Ее пришлось продать перед тем, как папа бросил все и попал к вам на работу.

— Вот это да, — тихо сказал Каг. — А я и не знал, что ты вообще можешь держаться в седле.

— Не было случая.

— Я как-нибудь утром возьму тебя с собой. С квартероном справишься?

— Конечно, если хорошо объезжен!

Он усмехнулся.

— Посмотрим ближе к концу сезона, а то ковбои забросят работу, чтоб погарцевать перед тобой.

Она покраснела.

— Никто на меня даже не смотрит. Я слишком тощая.

— Ничего подобного, — возразил он, — ты тонкая, но за парня тебя не примешь.

— И на том спасибо.

Каг неожиданно поднял руку и, потянув за золотисто-рыжую прядь, повернул Тэсс лицом к себе. Он не улыбался, только глаза у него сужались, пока взгляд медленно скользил по ее лицу к губам.

— Голубое платье тебе идет, — сказал он. — А черное?

Тэсс заерзала.

— Слишком глубоко.

— Что глубоко?

Она сглотнула.

— Вырез почти до пояса. Я ни за что не появилась бы на людях в таком виде!

Его взгляд опустился ниже, туда, где быстро вздымались и опускались маленькие груди.

— Не многие женщины могут это себе позволить, — полушепотом проговорил он, — но тебе можно. Ты маленькая и могла бы носить его без лифчика.

— Мистер Харт! — вскрикнула Тэсс и отпрянула. Он вскинул брови.