Ма уставилась на него, как на привидение. Он вздохнул, придвинув табурет, уселся напротив и посмотрел ей в глаза.

— Мотя, ты меня пугаешь, — жалобно сказала ма. — Иногда я тебя совсем не понимаю.

— Всегда. Ты меня всегда не понимаешь. Но я с этим давно смирился. Мы мирно сосуществуем, меня все в тебе устраивает, в отличие от тебя, которую во мне не устраивает ничего. Но я же не могу позволить тебе умереть с голоду? Несмотря на существующие между нами принципиальные разногласия. Ты меня вырастила. Я считаю тебя своей матерью. Но биологически…

— Как-как?

— Биологически, — терпеливо пояснил он, — ты мне не мать. Вот в этом и есть суть вопроса. Мне до зарезу надо ее найти.

Для убедительности он даже чиркнул себя ребром ладони по горлу. Мол, вот как мне это надо. Ма вздрогнула:

— Ты решил уйти из дома? А как же я?

— Мои законные дети будут называть бабушкой именно тебя, — торжественно пообещал он.

— Боюсь, я до этого не доживу, — пожаловалась ма.

— Я постараюсь, чтобы дожила. Ну, так как?

— Что как?

— Кто моя биологическая мать?

— Откуда я знаю?

— То есть? Тебе что, не сказали?

— Ну, разумеется, нет!

— Где же ты меня подобрала? В капусте? Ой, только не ври! Я давно уже знаю, откуда берутся дети!

— В роддоме. Видишь ли, с усыновлением ребенка всегда были проблемы. А в те далекие времена, когда…

— Я проходил это на уроках истории, — нетерпеливо оборвал он. — Ближе к делу.

— В общем, у нас с отцом ничего не получалось. Мы собрали все необходимые справки, встали на очередь. Шли годы. С Марией Казимировной Новинской я была знакома очень давно.

— С…?

— Старшая сестра роддома, — пояснила ма.
– Когда я была молодой, лет двадцати с небольшим, она работала в гине…

— В гинекологии. Я знаю такое слово. Продолжай.

— Я часто лежала в больнице, лечилась. Она мне всегда сочувствовала. И потом, когда мы случайно встречались, давала советы. Она ведь живет здесь недалеко. Рекомендовала врачей, которые могли помочь, ведь у нее большие связи. У нее был мой номер телефона. И вот однажды она позвонила и сказала, что есть мальчик, от которого отказались. Наследственность хорошая, за мать она ручается.

— Ага! Значит, она в курсе, кто моя мать?

— Я думаю, да. Судя по тому, как все было обставлено, это кто-то из ее близких знакомых. Возможно, даже родственница.

— И ты никогда не пыталась выяснить, кто эта женщина?

— Мотя, да зачем? Зачем мне это нужно? Пойми: ведь она тебя бросила! И даже ни разу не поинтересовалась твоей судьбой! Ну, а тебе зачем это? Ты ведь уже взрослый мальчик. Что ты можешь от нее потребовать?

— Подумать только! Разгадка была всего в двух шагах! Мир тесен! Женщина, устроившая мою судьбу, живет поблизости, а я за двадцать пять лет не нашел времени, чтобы с ней поговорить! Как ты сказала? Мария Казимировна Новинская?

— Неужели ты к ней пойдешь? — жалобно спросила на.

— Ну, разумеется! А, может, она и есть моя мать? — и он лихо подмигнул.

— Опомнись! Уважаемая женщина, строгих правил. Нет, это исключено.

— Сколько ей лет?

— Я думаю, под шестьдесят.

— В самом деле. Многовато. Я думаю, что моей матери лет сорок с небольшим.

— Ну откуда ты знаешь? — всплеснула руками ма.

— Что-то мне подсказывает. Быть может, сердце? — он притворно вздохнул и положил руку на грудь. — Тук-тук, тук-тук… Видишь, у меня участился пульс. Где она живет?

— Мотя!

— Я уже двадцать пять лет Мотя. Спасибо Нестору Ивановичу. Где?

Мать помялась, но адрес назвала. Когда он вышел из кухни, то не выдержал и рассмеялся. Как все оказывается просто! Где, спрашивается, романтика? Пройти полмира, чтобы найти ту, которая. И броситься ей на грудь. Разгадка тайны в двух шагах! В соседнем доме! Нет, Лаптев, он и есть Лаптев. Даром что Матвей Нестерович.

…На следующий день, часов около восьми, Монти пошел к Новинской. Поразмыслив, он купил по дороге торт, букет цветов и бутылку шампанского. Дорогого, французского. Такое событие надо отметить. И, кто знает? Вдруг она любит выпить? Это надо использовать! Тяпнет шампани, разговорится и выдаст роковую тайну. Он поставит в этом деле точку и вздохнет с облегчением. Не опасаясь отныне, что кончит, как его товарищ по несчастью родом из Древней Греции. Полной потерей зрения на почве нервов.

Он поднялся на третий этаж и, прижав к груди букет, надавил на кнопку электрического звонка. Сегодня на нем были просто джинсы и светлая рубашка. Монти не хотел ее испугать. Была весна, время года, которое он любил больше всего на свете, месяц, который боготворил. Он улыбался. Дверь не открывалась.

Монти пригладил волосы и позвонил еще раз. Наконец за дверью раздались шаги. И пауза. Он понял, что хозяйка смотрит в глазок.

— Здравствуйте, — сказал он, улыбнувшись глазку. И отвел в сторону руку с букетом. Вдруг цветы закрывают его лицо? Монти верил в магию своих темных глаз и томной улыбки. Дверь не открылась. — Я знаю, что вы там, — сказал он, вздохнув. — Я слышал ваши шаги. Я не маньяк. Хотите паспорт?