Камилла вздохнула:

— Алекс работал. Я видела, как Обри проходил мимо. Но Хантера и лорда Уимбли сегодня не было, по крайней мере, я их не встречала.

— И что Алекс?

Камилла пристально посмотрела на графа из-за стола:

— А что с ним?

— Он сделал или сказал Что-то необычное? Вы поддерживали беседу?

Она нахмурилась:

— Мы же работаем в одном отделе и видимся ежедневно. И, смею заметить, мы вежливы и воспитаны, так что не уклоняемся от беседы.

— Он сказал Что-то особенное?

Она допила вино. Он снова наполнил ее бокал, не сводя с нее глаз в ожидании ответа.

— Ничего нового он мне не сообщил. Просто тревожится за меня.

— Потому что считает меня чудовищем?

Она подняла ладони, отказываясь признать, что Алекс мог сказать такое.

Брайан наклонил голову, чтобы скрыть невольную улыбку, и спросил:

— И что же вы ему ответили?

— Какое это имеет значение? Честно говоря, я все больше убеждаюсь в том, что все мужчины — чудовищные создания!

— Определенно, и я причислен к ним, — пробормотал он.

— Что ж, вы славно потрудились, чтобы сделать себя таким, верно? — настаивала она, снова протягивая руку к бокалу с вином. — Но не всегда для этого надо трудиться. Порой все происходит само собой. Мужчина с рождения наделен правом сильного, так что он волен играть с теми, кто ниже его!

— Да, конечно, я помню: мне следует открыть здесь приют для сирот, — сказал он вполголоса.

Камилла встала, швырнула салфетку на стол и направилась к двери.

Она уже собиралась выйти, но Брайан резко окликнул ее:

— Мисс Монтгомери!

Она замерла и медленно повернулась к нему:

— Простите меня, но я не голодна этим вечером. И раскаиваюсь, что разочаровала вас рассказом о сегодняшних событиях в музее.

Брайан встал и направился к ней.

— Вы не заставите меня продолжить этот ужин! — воскликнула она.

Он остановился перед ней. Каждый мускул его тела ныл от напряжения. Он с трудом подавлял свое желание схватить ее за плечи и притянуть к себе…

— Не рекомендую бродить по замку в одиночестве. — Слова прозвучали очень четко, хотя он не разжимал зубов.

Брайан распахнул дверь, его глаза сузились — он ждал, пока она выйдет. Они прошли до дверей ее спальни, и он напомнил:

— Не вздумайте — и никогда не пытайтесь — в одиночку бродить ночью по замку, понятно?

— О да! Я все поняла.

— В самом деле?

— Яснее некуда! — бросила она и захлопнула дверь перед его носом.

Пса не было в ее спальне этой ночью. То ли граф решил, что страж ей больше не нужен, то ли окончательно поверил, что ни к чему охранять свой замок от ее посягательств.

После насыщенного событиями дня Камилла не отказала себе в удовольствии дольше полежать в ванне. Но как ни утомилась она, сон к ней не шел. Она лежала в постели, и разные мысли проносились в ее голове.

Граф не всегда был таким чудовищем. За ужином он старался быть учтивым.

Ему, конечно, известно, что она видела ребенка. Неужели он настолько черств и ему наплевать, знает ли она правду? После ее вчерашней исповеди он, верно, понял, что мужчины, бросающие своих детей, — это ее собственная боль.

Но он же не бросил — у него развито чувство ответственности. Девочка воспитывается любящими тетушками, пусть и без отца.

Камилла не знала, кто был ее настоящий отец, но судьба благословила ее, послав Тристана… Хотя благословила — не подходящее слово. В конце концов, она не очутилась бы здесь, умей он вести себя благовоспитанно.

Она внезапно нахмурилась — снова послышался Какой-то шум. То слышится… то пропадает. Уж не бредит ли она наяву?

Девушка села в постели и зажгла ночную лампаду, стоявшую на тумбочке. Из темного угла мертвенно блеснули глаза египетской кошки. Камилла не обратила на это внимания; еще в детстве она изучила в музее все египетские поделки. Так что прошлое не пугало ее. Но вот звук…

Камилла выбралась из постели и прошлась по комнате, пытаясь найти источник шума. Наконец она определила, что звук исходит откуда-то снизу. Она поколебалась какое-то мгновение, затем босиком прошла к двери и потопталась в нерешительности, размышляя, не заперта ли она снаружи. Нет, не заперта.