– «Ну погоди» любишь?- я решила продолжить начатый светский разговор.

– А чтой это?- удивилась девочка.

– Ну, это мультик такой, неужели ни разу не видела? По телевизору часто показывают.

– Ня,- покачала головой девочка,- нам пресвитер ня велит смотреть телевизор. Говорит – это грех.

– Какой грех?- мы чуть не задохнулись от возмущения,- почему не велят телевизор смотреть? И кто этот… свитер?

– Ня свитер, а пресвитер,- рассердилась девочка,- вы что, совсем ничего ня знаете?

– Совсем ничего,- радостно закивали мы,- совершенно ничегошеньки. Мы тупые!

– То-то я гляжу!- не удивилась Варя. Она смотрела на нас своими большими васильковыми глазами, и думала о чём-то своём.

– Ладно, я пойду,- сказала.

– Иди,- согласились мы,- а чего ты в косыночке ходишь?

– Так положено,- сказала девочка,- так молокане ходют. Пойду брата искать, а то я яму шумела, а он ня отклякается. До свиданьица вам!

– До свиданья,- попрощались мы с Маней и поплелись к машине. Мы были заинтригованы и даже напуганы. Нам было непонятно, как можно не смотреть телевизор и ходить с косыночкой на голове.

– Бедненькая,- решили мы.

А потом вернулись папа и дядя Миша, принесли нам обещанный лимонад, и мы поехали дальше, в сторону озера Севан, и дядя Миша смешно рассказывал, как весь автовокзал оборачивался на папину причёску, а буфетчица не хотела брать деньги за кофе, всё смотрела на отца и называла его «бядовой головушкой».

Часам к двенадцати мы уже были в Ереване. Сначала завезли дядьмишин агрегат в НИИ математических машин, а потом поехали на приём к Самвелу Петросовичу.

– Ты зайди к нему первым, пусть он привыкнет к твоему виду, а мы с девочками в приёмной посидим,- сказал отцу дядя Миша.

Мы терпеливо переждали в коридоре взрыв истерического хохота, которым Самвел Петросович встретил моего отца.

– Хочешь, я тебя отправлю к своему парикмахеру? Может, он чего-нибудь придумает?- всхлипывал он на всё отделение.

– Не надо,- отнекивался отец,- я дома к своему парикмахеру схожу.

– Дааааа,- подмигнул нам дядя Миша,- неймётся ему, всё домой тянет, можно подумать, домашний парикмахер уже не сделал своё чёрное дело!

А потом вышла прехорошенькая медсестра и пригласила нас с Маней в кабинет для осмотра.

– А вы пока посидите в коридоре,- улыбнулась она дяде Мише.

– Если только вы потом обещаете и меня посмотреть,- расцвёл дядя Миша.

– Папа,- Маня укоризненно посмотрела на отца,- я всё Ба расскажу.

– Иди отсюда, незнакомая девочка, я тебя знать не знаю,- отмахнулся от неё дядя Миша.

Мы с Маней зашли в кабинет, и устроились на низенькой кушеточке возле окна. Я зацепила взглядом инструменты, аккуратно сложенные на специальных лотках, и мигом затряслась от страха.

– Не дам ему посмотреть своё горло,- громко сглотнула я.

– Нарка, не глупи,- скосилась на меня Маня,- зачем мы тогда сюда ехали?

– Не знаю,- заупрямилась я,- но этот Петросович ко мне не прикоснётся, это точно!

И тут открылась дверь, и в кабинет вошёл Самвел Петросович. Он оказался высоким, холёным и невероятно красивым мужчиной. Маня заулыбалась и пригладила ладошкой торчащий чубчик.

– Здравствуйте красавицы,- проворковал Самвел Петросович.

– Здравствуйте,- расцвела Маня,- вы тоже красивый!

Я засопела и больно пихнула её локтем в бок.

– Ты чего несёшь?

– Отстань!- прошипела мне Манька.

– Ну-с, барышни,- пропел Самвел Петросович,- кто первый покажет мне своё горло?

– Я покажу,- вскочила Маня,- я врачей не боюсь. А Нарка пойдёт второй, она почему-то докторов боится!

– Да?- Самвел Петросович удивлённо посмотрел на меня поверх своих очков,- а отца своего Нарка тоже боится?

– И отца боится,- заложила меня Маня,- когда дядьюра с работы домой возвращается, от него лекарствами пахнет, так вот, Нарка к нему не подойдёт, пока он в душ не сходит.

– Ты заткнёшься или как?- рассердилась я.

Но Манька уже не могла мне ответить – Самвел Петросович светил ей в рот фонариком и что-то там высматривал. Поэтому она скосила в мою сторону глаз и погрозила кулаком.

Потом настал мой черёд показывать своё горло врачу.

– Иди сюда, Наринэ,- Самвел Петросович похлопал по креслу рукой,- ничего не бойся, я тебе обещаю, больно не будет.

Я поймала своё отражение в круглом зеркале прибора, который был у него на голове, и решила, что так просто я ему не дамся.