–  А вы верите, что Марескотти наняли его украсть палио?

Чувствовалось, что Алессандро очень не хочется обсуждать эту тему.

–  Если это действительно их рук дело, - сказал он, наконец, - они бы с Бруно не связывались, у них свои люди есть. И они не оставили бы кинжал на столе.

–  Значит, вы их хорошо знаете?

–  Сиена - маленький город.

–  Вы же сказали, что выросли не здесь?

–  Сказал.
– Он побарабанил пальцами по столу, явно раздраженный моей настойчивостью.
– Но я часто проводил здесь лето - у деда с бабкой, я уже рассказывал. Я и мои двоюродные братья каждый день играли в винограднике Марескотти. Очень боялись, что нас накроют, и от этого было еще интереснее. Все боялись старого Марескотти… Кроме Ромео, конечно.

Я чуть не опрокинула бокал.

–  Того самого Ромео, о котором говорил Пеппо? Вероятного похитителя палио?
– Алессандро промолчал, и я продолжала уже тише: - Понимаю. Вот, значит, как все связано. Вы друзья детства!

Он поморщился.

–  Не совсем друзья… - Увидев, что я сгораю от любопытства, он сунул мне меню.
– Давайте займемся чем-нибудь более приятным.

За десертом, макая в кагор миндальное печенье кантукки, я неоднократно пыталась навести разговор на Ромео, но Алессандро упорно пресекал мои попытки, расспрашивая о моем детстве и причинах, побудивших меня принять участие в антивоенном движении.

–  Бросьте, - сказал он, откровенно забавляясь моей хмурой миной.
– Нельзя же во всем винить сестру!

–  Я никогда и не винила, просто у нас очень разные приоритеты.

–  Дайте догадаться… - Он пододвинул ко мне печенье.
– Ваша сестра служит в армии? Воюет в Ираке?

–  Ха!
– Я набрала еще печенья.
– Дженис не нашла бы Ирак и на вырезном трафарете! Она привыкла… очень весело жить.

–  Какой позор, - покрутил головой Алессандро.
– Наслаждаться жизнью!

–  Я знала, что вы не поймете. Когда мы…

–  Да понимаю я, - оборвал он меня.
– Она ведет развеселую жизнь, поэтому вы не можете веселиться. Она наслаждается жизнью, поэтому вы не позволяете себе развлечений. Очень жаль, что вы это так каменно затвердили.

–  Слушайте… - Я крутила в пальцах пустой бокал, не желая отдавать ему гейм.
– Самый важный в мире человек для Дженис Джейкобе - это Дженис Джейкобе. Она любого уничтожит, чтобы добиться своего, она из тех, кто… - Я остановилась, почувствовав, что тоже не хочу тащить прошлое в этот приятный вечер.

–  А Джулия Джейкобе?
– Алессандро наполнил мой бокал.
– Кто самый важный человек для нее?

Я смотрела на его улыбку, не понимая, смеется он надо мной или еще что.

–  Попробую угадать.
– Он откинулся на спинку стула.
– Джулия Джейкобе хочет спасти мир и сделать всех счастливыми…

–  Но ее старания приносят другим одни несчастья, - договорила я мораль сей сказки.
– Включая саму Джулию. Я знаю, что вы скажете. Вы считаете, что цель не оправдывает средства и что отпиливание голов русалочкам не заставит человечество отказаться от войн. Я это знаю. Я все знаю.

–  Тогда зачем вы это сделали?

–  Не делала я! Изначально все планировалось совсем по-другому.
– Я поглядела на Алессандро, соображая, смогу ли заставить его забыть о Русалочке и перейти на другую, более веселую тему. Оказалось, не могу. На его губах играла легкая улыбка, но взгляд твердо заявлял, что этот вопрос он намерен прояснить безотлагательно.

–  О'кей, - вздохнула я.
– Было так. Мы хотели нарядить ее в армейскую форму и вызвать датскую прессу, чтобы в газетах появились фотографии…

–  Фотографии появились.

–  Но у меня и в мыслях не было отпиливать ей голову!

–  Вы держали пилу.

–  Это получилось случайно!
– Я закрыла лицо ладонями.
– Мы не знали, что она такая маленькая. Камуфляж оказался слишком велик, и тогда какой-то идиот вытащил пилу и… - Я не могла продолжать.

Мы так и сидели в молчании, пока я не отважилась подглядеть сквозь пальцы, сошло ли с его лица выражение отвращения. Оказалось, сошло. Более того, моя история его позабавила. Улыбку он сдерживал, но искорки в глазах плясали.

–  Что такого смешного?
– проворчала я.

–  Вы, - ответил Алессандро.
– Вы настоящая Толомеи. Помните? «…Я покажу свое злодейство. Когда справлюсь с мужчинами, жестоко примусь за девок; всем головы долой!» - Увидев, что я узнала цитату, он улыбнулся: - «Ну да, головы или что другое, понимай сам как знаешь».

Я уронила руки на колени, отчасти с облегчением, но и с некоторой неловкостью от такой перемены в разговоре.

–  Вы меня удивляете. Я не подозревала, что вы знаете «Ромео и Джульетту» наизусть.