Не останавливаясь для приветствий толпе, Ромео подскакал прямо к возку, растолкал пухлых певчих с прицепленными крыльями, вырвал палио за древко и с силой воткнул на его место свой штандарт. Высоко подняв приз, он с нескрываемым торжеством повернулся к своему ближайшему сопернику, Нино Салимбени, и насладился его яростью [38] .

Никому не было дела до участников, которые пришли третьим, четвертым и пятым; почти все головы повернулись посмотреть, как поступит Салимбени при таком неожиданном повороте событий. К этому времени в Сиене не осталось ни мужчины, ни женщины, которых не тронул бы горячий вызов Ромео, брошенный Салимбени, и обещание Деве Марии после победы в Палио не шить из палио одежду, но застелить им брачное ложе, и многие сердца были на стороне юных влюбленных.

Увидев святое знамя в руке Ромео, Толомеи резко встал, готовый флюгером повернуться под изменившимся ветром фортуны. Вокруг жители Сиены вопили, умоляли, убеждали его изменить свою волю. Однако рядом с ним сидел мужчина, с которого станется забить подобную измену ему в глотку.

–  Мессир Толомеи!
– в полный голос крикнул Ромео, высоко подняв стяг. Конь под ним хрипел и пятился.
– Небеса высказались за меня! Осмелитесь ли вы пойти против воли Пресвятой Девы и навлечь ее гнев на наш город? Неужели прихоть этого человека, - он дерзко указал на Салимбени, - для вас важнее безопасности сиенцев?

Общий яростный вопль толпы, казалось, сотряс стены домов. Солдаты, охранявшие помост, сомкнули ряды и приготовились защищаться. Среди толпы нашлись и такие, кто, не обращая внимания на вооруженную охрану, протягивали руки к Джульетте, крича, чтобы она спрыгнула к ним с помоста и они отнесут ее к Ромео. Но Салимбени разом пресек эти попытки, поднявшись и положив тяжелую руку ей на плечо.

–  Вот и славно, малыш!
– прокричал он в ответ, рассчитывая, что многочисленные друзья и сторонники помогут ему повернуть прилив настроений вспять.
– Выиграл скачки? Иди домой и сшей себе шелковое платьице, будешь у меня подружкой невесты!…

Толпа не дала ему закончить.

–  Позор Салимбени!
– крикнул кто-то.
– Ты попираешь волю Небес!
– Толпа немедленно подхватила протест, негодующе выкрикивая оскорбления в адрес знати и готовясь излить ярость в бунте. Палио были забыты, а продолжавших распевать болванов быстро привели в чувство товарищи.

Все понимали, что мощным напором можно опрокинуть помост и похитить девицу, столь очевидно принадлежащую другому. Сиенцы не однажды восставали против Салимбени и знали - если нажать сильнее, скоро все эти могущественные мужи попрячутся по своим высоким башням, подняв мосты и втянув за собой лестницы.

Сидевшей на помосте Джульетте, как неопытному моряку в штормящем море, было одновременно страшно и упоительно; ей хотелось испытать силу разбушевавшейся стихии. Тысячи незнакомых людей, чьи имена она никогда не узнает, готовы были кинуться на алебарды солдат, чтобы восстановить Божественное правосудие. Только бы толпа продолжала напирать! Наспех сооруженный помост долго не выдержит, вот-вот все эти благородные господа кинутся спасать Себя и свое дорогое платье от гнева простонародья. В этом пандемониуме они с Ромео незаметно улизнут с площади, а если Дева Мария позаботится, чтобы беспорядки продлились достаточно долго, успеют бежать из города.

Но этому не суждено было случиться. Не успел океан народа на площади прийти в движение, как свидетель Капитано влилась новая струя, крича мессиру Толомеи ужасную новость.

–  Тебальдо!
– вопили они и в отчаянии рвали на себе волосы.
– Тебальдо, бедный мальчик!

Когда они добрались до помоста, Толомеи упал на колени, умоляя сказать, что случилось с его сыном. Ему отвечали с рыданиями, размахивая в воздухе окровавленным кинжалом:

–  Он мертв! Убит! Заколот во время Палио!

Осознав случившееся, Толомеи упал и забился в судорогах. Все сидевшие на помосте в страхе вскочили. При виде бившегося в корчах дяди, напоминавшего одержимого дьяволом, Джульетта сперва отшатнулась, но заставила себя опуститься на колени и, как могла, удерживала его дергающиеся ноги, пока к помосту не подоспели монна Антония и слуги.

–  Дядя Толомеи, - сказала Джульетта, не зная, что говорить в таких случаях, - успокойтесь!

Единственный человек, сохранивший прямую осанку посреди всеобщего смятения, был Салимбени, потребовавший показать орудие убийства и тут же поднявший его над головой.

–  Смотрите!
– проревел он.
– Вот вам ваш герой! Этим кинжалом убили Тебальдо Толомеи во время священных Палио! Видите?
– указал он на рукоять.
– Здесь гравировка - орел Марескотти! Что вы теперь скажете?

Джульетта с ужасом подняла глаза и увидела, что люди с недоверием смотрят на Салимбени и кинжал. Секунду назад это был человек, которого они жаждали покарать, но новость об ужасном злодеянии и зрелище безумной скорби мессира Толомеи сбили боевой настрой. Толпа застыла в растерянности, ожидая подсказки.