–  Ты!
– зарычала она, направив обвиняющий перст прямо мне в сердце.
– Bastarda!

Она сказала что-то еще, но я не поняла. Завороженная ее яростью, как олень светом приближающегося поезда, я стояла столбом, не в силах пошевелиться, пока Алессандро, которому семейные разборки стали уже поперек горла, не взял меня за локоть и не вывел в коридор.

–  Фу!
– выдохнула я.
– Ну и темперамент у этой дамы. Верите ли, это моя тетка. Что она сказала?

–  Ерунда, - ответил Алессандро, шагая по больничному коридору со сложной гаммой чувств на лице, основным из которых была тоска по отсутствию под рукой хорошей гранаты.

–  Она назвала вас Салимбени!
– сказала я, гордясь, что практически уже понимаю итальянский.

–  Да, и это не был комплимент.

–  А как она назвала меня, я не расслышала?

–  Не важно.

–  Нет, важно.
– Я остановилась посреди коридора.
– Как она меня назвала?

Взгляд Алессандро отчего-то смягчился.

–  Она сказала: «Ты незаконнорожденная, не считай себя одной из нас».

–  Ого.
– Я замолчала, переваривая услышанное.
– Похоже, здесь никто не верит, что я Джульетта Толомеи. Наверное, я это заслужила. Эта форма наказания специально для таких, как я.

–  Я вам верю.

Я вскинула на него глаза, не скрывая удивления.

–  Неужели? Это что-то новое. И давно это у вас?

Алессандро пожал плечами и пошел к выходу.

–  С той минуты, как я увидел вас в дверях своего кабинета.

Я не знала, как реагировать на неожиданную мягкость, поэтому на первый этаж мы спустились в молчании. Из больницы мы вышли в теплый золотистый свет, который знаменует собой конец дня и начало чего-то менее предсказуемого.

–  Джульетта, - сказал Алессандро, повернувшись ко мне и как-то по-хозяйски подбоченившись.
– Что еще я должен знать?

–  Ну, - начала я, щурясь против вечернего солнца, - есть еще парень на мотоцикле…

–  Санта Мария!

–  Но тут другое. Он просто ездит за мной по всему городу. Я не знаю, чего он хочет.

Алессандро вытаращил глаза.

–  Вы не знаете, чего он хочет? Вы хотите, чтобы я вам это сказал?

–  Да нет же, ничего такого.
– Я отчего-то одернула подол платья.
– Это даже не проблема. Вот тип в спортивном костюме вломился в мой номер, поэтому я должна срочно переехать…

–  Вы так считаете?
– без энтузиазма сказал Алессандро.
– Я вам вот что скажу: мы сейчас же идем в полицию.

–  Только не в полицию!

–  Они скажут, кто напал на Пеппо. Я работаю на Монте Паски, у меня нет доступа к полицейскому регистрационному журналу. Не волнуйтесь, я пойду с вами. Я знаю этих парней.

–  Ну да, сейчас!
– Я чуть не толкнула его в грудь.
– Это такая уловка, чтобы, в конце концов, посадить меня в тюрьму?

Он выставил руки:

–  Если бы я хотел вас посадить, вы думаете, я стал бы ходить вокруг да около?

–  Слушайте!
– Я выпрямилась, вытянувшись как можно выше.
– Я еще раз подчеркиваю: мне не по душе ваши разборки!

Он улыбнулся:

–  Однако выходить из игры вы не хотите.

Главное полицейское управление Сиены оказалось очень тихим местом. Без десяти семь неведомым утром или вечером в настенных часах села батарейка; одну за другой просматривая фотографии и отпечатки пальцев плохих парней, я начинала чувствовать себя примерно также. Чем дольше я смотрела на лица на экране, тем отчетливее понимала, что понятия не имею, как выглядит мой преследователь. В первый раз, когда я видела этого урода, он не снимает темные очки, во второй раз было темно хоть глаз выколи, а в третий раз - сегодня утром - я не отрывала взгляд от пистолета в его руке и позабыла разглядеть физиономию.

–  Мне очень жаль, - повернулась я к Алессандро, очень терпеливо сидевшему рядом, упираясь локтями в колени в ожидании моего озарения, - но я никого не узнаю.
– Я улыбнулась извиняющейся улыбкой женщине-полицейскому, ведавшей компьютерной базой, понимая, что впустую трачу общее время.
– Mi displace [35] .

–  Это ничего, - сказала она, улыбаясь мне как одной из Толомеи.
– Отпечатки сверить быстро.

В полицейском участке Алессандро первым делом заявил о грабеже со взломом в Музее Совы. Туда немедленно уехали две патрульные машины: четверо полицейских пришли в восторг, что в кои-то веки им попалось настоящее преступление. Если бандит был достаточно глуп, чтобы наследить в музее, особенно оставить отпечатки пальцев, установление его личности лишь вопрос времени, при условии, что его арестовывали ранее.

–  Пока мы ждем, - сказала я, - может, имеет смысл поискать Ромео Марескотти?

Алессандро нахмурился:

–  Вы поверили тому, что сказал Пеппо?

–  А что такого? Может, это действительно он. И следил за мной тоже он.

–  В тренировочном костюме? Вряд ли.

–  Почему? Вы что, его знаете?

Алессандро набрал воздуха в грудь.

–  Да, и в этой базе его нет. Я уже смотрел.

Я изумленно уставилась на него. Заметив выражение моего лица, Алессандро поморщился и покачал головой: