Пуфс выждал где-то час, давая себе окончательно успокоиться, а потом занялся лишенцем.

На этот раз лишенец появился сам. Без руны. Пуфс был слишком осторожен, чтобы подставляться. Он просто громко окликнул - и все. Семь теней окружили стул, на котором, обмахиваясь крылом валькирии, сидел Пуфс. Там, где по крылу ударил клинок, запеклась кровь.

–  Интересно, у новой валькирии-одиночки будет лебедь? И если да, то с двумя крыльями или с одним?
– спросил Пуфс, кивая лишенцу.

Тот не ответил. Шесть рук протянулись к крылу. Бесплотные руки прошли его насквозь. Ни одна не смогла взять.

–  Что, не получается без разрешения?
– сочувственно спросил начальник русского отдела.
– Разумеется, я подстраховался.

–  Отдай его нам!
– потребовали шесть теней. Седьмая молчала.

Пуфс покачал головой.

–  Ножны!
– напомнил он.

–  Крыло!
– прошуршали шесть теней голосом-которого-не-было.

Пуфс зацокал языком.

–  Тце-тце! Из-за этого крыла Эстик потерял хорошего бойца. Нет, я отдам его только в обмен на ножны, и не раньше!

Семь теней пришли в движение. Пуфс не успевал следить глазами за их быстрыми перемещениями. Они то сплетались, то расплетались, как древесные корни.

–  Обманет, - сказали шесть теней.

–  Не обманет, - прошептала седьмая тень.
– Разве он один помнит, что случилось 14 мая 1509 года между часом, когда начинают петь соловьи, и часом, когда высыхает роса?…

Пуфс, услышавший только дату, вздрогнул и торопливо повернул голову. Узнать тень было невозможно: серое лицо не имело черт.

–  Прошу тебя, тень, замолчи! Какой смысл ворошить прошлое?
– сказал он с нервным смехом.
– Вот крыло! А вы найдите мне ножны!

Шесть теней одновременно протянули левую руку, и крыло валькирии исчезло. Только одинокое перо осталось лежать на полу. Седьмая тень, стелясь, коснулась его всем своим долгим бесплотным телом, и перо пропало.

–  Эй, а ножны!
– нервно напомнил Пуфс. Совещаясь, шесть теней сомкнулись головами.

Седьмая осталась в стороне. Только покачивалась, словно от сквозняка.

–  О ножнах скажем завтра! Чтобы все узнать, теням нужна ночь, - прошуршали тени.

Лишенец завертелся как маленький ураган. И, несмотря на то что Пуфс был стражем мрака, его захлестнула волна гадких желаний, ненависти, раздражения, тревоги - всего того, что лишенец вбирает в себя как в губку и разносит повсюду, где бы он ни был.

Мешки под глазами у Пуфса набрякли, как у бульдога.

Они бродили по заброшенной стройке недалеко от метро «Выхино». Строили подземный гараж, ввинтившийся в землю на шесть этажей. Первым крался принюхивающийся Добряк. За ним, пиная ботинками куски кирпича, шагала Варвара со здоровенным фонарем. Замыкал Корнелий с флейтой, к которой он на всякий случай примкнул штык.

Связному света хотелось приключений. Сгоряча он вызвал на шесть и по хлопку двух выпивох, которых они обнаружили в нише третьего подземного этажа. Выпивохи устроились неплохо и даже запаслись чем-то вроде лампы из автомобильного, аккумулятора и старой фары. Обидело же Корнелия то, что, увидев их с Варварой, один из бомжиков махнул рукой и пьяным голосом сказал: «О, мальчики пришли!»

–  Не заморачивайся! Меня вечно принимали за мальчишку! «Мальчик, где твоя мама? Мальчик, в футбол будешь?» - передразнила Варвара, волоча за собой хромающего Корнелия, которого один из вызванных на дуэль метко подшиб половиной кирпича.

–  Ты не мальчишка!
– сказал Корнелий.

–  Хочешь сказать: для тебя это важно?
– поинтересовалась Варвара.

–  Ну, вообще да. Представь себе!
– ответил связной света и, стиснув зубы, повалился на сваю, торчащую из кирпичной колонны.
– Давай немного отдохнем!

Варвара присела рядом, выключив фонарь, чтобы не убивать батарейки. Добряк вернулся и улегся в ногах. Было слышно, как он глодает здоровенную кость, найденную где-то здесь. Корнелий понадеялся, что она хотя бы не человеческая.

–  Не надо было хватать меня за флейту! Ты испортила мне всю маголодию!
– пожаловался он в темноту.

Сверху капала вода. Было слышно, как капли шлепаются на бетон.

–  Ну прости!
– сказала Варвара.

–  Я тебе все прощу, - пообещал Корнелий.

–  А я тебе - ничего…

Младший страж вытянул ногу и стал ее массировать. Перелома нет, остальное - пройдет.

–  Неправда!
– возразил он.
– Ты всем все прощаешь. Просто тебе нравится казаться хуже, чем ты есть.

–  Докажи!
– потребовала Варвара.

–  Да чего тут доказывать? Кто меня за флейту хватал, когда пьянчужки в нас кирпичами швыряли?

Варвара хмыкнула. Довод был сильный.

–  А как его на самом деле зовут?
– внезапно спросила она.

–  Кого?