Шрифт:
– Ну как? Чтоб зашевелился народ!
– Гнилой план. В поступке должно быть сердце. Если человека насильно заставлять добро делать, он ero будет делать, но эйдосом потянется к мраку. Вот и получится - везде вроде бы добро, на асфальте ни плевка, к нищим очереди стоят, а эйдосы гнилые и царство Лигула.
Меф потянулся.
– Ладно. Поговорили и хватит! Вставай, мальчик Петя-чемодан, и покажи, чего ты умеешь!
Сердито засопев, мальчик Петя-чемодан вызвал топор, а Меф меч, и, расширив комнату пятым измерением, оба пошли лечиться от агрессии.
Глава 9. Выдох-вдох
Слово стало дряблым. Оторвалось от корня и увяло, как сорванная трава. Раньше человек говорил: «Я тебе голову оторву!» - шел и отрывал. Говорил: «Жизнь за тебя отдам!» - отдавал. А теперь говорит: «Я тебя люблю!», а нет даже уверенности, что он тебя хотя бы до дома проводит.
Эльза Керкинитида Флора Цахес, «Общее человековедение»
Одно получилось не так, как ожидала Гелата: Ирка ничего не забыла. Даже ненадолго. Никакого «ощущения смягчающего сна», который должен был отгородить ее хотя бы на время. Она вспомнила все сразу - в тот первый миг, когда сознание толчком вернулось к ней. Ирка попыталась сесть - у нее вышло, но зато потом, когда она попыталась свесить ноги…
Ирка не закричала. У нее не нашлось для этого дыхания. Она откинулась на подушку, накрылась с головой одеялом и пролежала долго, очень долго. Ногами больше не шевелила. Боялась.
«Это сон! Надо просто вытолкнуть себя из сна и - все!» - убеждала она себя.
Однако для сна все было слишком детально. Ирка видела пятно от потекшей ручки на пододеяльнике, да и воздух был горячий, «выдышанный». Она приподняла край одеяла. Увидела неубранные тарелки с едой, лохматящиеся закладками книги в стопке, разбросанные диски…
Где- то за стенкой, очень близко, умными голосами бормотало радио. Ирка не выдержала. Стала осторожно шевелить пальцами ног и поняла, что пальцы не слушаются. Ниже пояса ее ног вообще не существовало: придаток, привесок, протез, русалочий хвост -все, что угодно, только не ноги.
Страшное, почти забытое ощущение, когда важная часть тебя тебе не принадлежит и ее надо перекладывать руками. Детские кошмары возвращались, только на взрослом витке.
На этот раз Ирка точно завопила бы, но тут кто-токоснулся ее накрытой головы. Ирка высунулась. Из-под кровати торчала чья-то рука, шарящая по одеялу. Рука знакомая, поцарапанная, с бахромой грязи под ногтем среднего пальца.
– Кто там?
– Тшш-ш!
– прошипел голос.
– Это я, Багров! Твоя бабушка ничего не знает! Я забрался через окно!
Он выползал из-под кровати, как червяк, сегмент за сегментом - руки, голова, плечи. Выполз и сел на ковре, отвоевав себе пространство от дисков и книг. Сердце Ирки рванулось к нему - за жалостью, за любовью, за утешением, но мысль, что Матвей видит ее такой, обожгла бывшую валькирию.
– Уходи! Не смотри на меня!
– Ты что, серьезно?
– Оглох? Уходи!
– Не понимаешь, я…
– УХОДИ!
– крикнула Ирка во весь голос.
Так крикнула, что закачалась бумажная люстра-шар. По линолеуму точно мячи запрыгали. Это застучали босые пятки Бабани.
Матвей толкнул раму, с ногами вспрыгнул на подоконник и вышагнул в окно. Секунду спустя Бабаня ворвалась в комнату. Лицо бабушки напомнило Ирке печеное яблоко - такое же красноватое, натянуто-ровное, с морщинками у глаз. При всем том Бабаня выглядела далее лучше, чем на фотографиях десятилетней давности. Она раз и навсегда сказала себе, что не имеет права стареть и умирать, потому что с кем тогда останется внучка?
– Прости!
– сказала Ирка.
– Сквозняк открыл окно, а я чего-то испугалась!
Бабаня кивнула. Она давно уже ничему не удивлялась.
– Ну что? Вставать будем? Надо сделать массаж!
Привычным, до автоматизма доведенным движением Бабаня сдернула Ирку с кровати, и вот она уже в кресле. Зная, как сильно Ирка не любит свои ноги, Бабаня накинула на них плед.
– Бедные ножки! Наверное, забыли уже когда и ходили!
– не удержавшись, прошептала она.
Ирка отвернулась и стала смотреть в окно. Она едва могла дышать. Ее разрывало. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вытерпеть. Просто вытерпеть. Выдох-вдох.
На другой день все стали собираться к Ирке. Первыми пришли Дафна и Эссиорх. За ними Антигон под мороком безвозрастного дядечки с рыжими бакенбардами.
Бабаня носилась туда-сюда с чаем и спешила с шарлоткой. Она была довольна, что у ее внучки столько гостей. Она, правда, не совсем понимала, откуда они взялись, но потом решила, что из Интернета. Такое иногда случается: годами общаешься с неким набором букв, а потом оказывается, что это еще и живой человек.