Джованна попыталась сказать индейцу что-нибудь оскорбительное, но он с такой силой впился ей в подбородок, что вместо слов раздалось лишь невнятное мычание.

Женщин связали, заткнули им рты и вынесли на палубу. Джованна увидела мёртвых отца и телохранителей. В этот момент девушке показалось, что жизнь для неё закончена…

Тимаука встретил своего сына в условленном месте. За ним следовал отряд, нагруженный добычей.

– Где женщины? – коротко спросил кацик сына.

Тот приказал привести их.

Тимаука приблизился к пленницам, намереваясь разглядеть как можно лучше.

– Старые… – указал он жестом на кормилицу и дуэний. – А это она?.. – он кивнул в сторону Джованны.

– Да отец… – подтвердил Папилоче.

Кацик приказал развязать Джованну. Та гордо стояла перед кациком, даже не подозревая об их родстве. А ведь Тимаука приходился ей дедушкой…

– Она похожа на мою дочь… – коротко бросил кацик Папилоче. – Те же глаза…

После того, как отец удовлетворил своё любопытство, Папилоче приказал снова связать Джованну.

– Отправляйся с добычей в селение, – распорядился кацик, обращаясь к сыну. – Я же доставлю женщин…

Папилоче насторожился.

– Отец, ты слишком доверяешь испанцам…

Тимаука жестом прервал речь сына.

– Если мне суждено умереть, ты займёшь моё место. А теперь я хочу получить обещанных лошадей.

Папилоче прекрасно знал, что лошадь в полной упряжи – неслыханное богатство для любого гуарани. И потому ему будет не просто переубедить отца. Однако, он не намеривался отступать и всё нашёл нужные слова, дабы отец не отправлялся в испанский гарнизон – пусть Мендоса сам приходит в селение, приводит обещанных лошадей и забирает женщин. Всё равно их никому не продашь.

Тимаука всё же задумался над словами сына и, в конце концов, решил, что тот прав. Он намеревался совершить «сделку» с испанцем в своём селении, а для этого отправить ему весточку.

Небольшой отряд под предводительством Тимауки двинулся в касикасго. На протяжении всего пути кацик думал, что две лошади в полной упряжи за пленницу – слишком скромная плата со стороны коменданта. В конце концов, девушка – его внучка.

И он, вождь племени, фактически отдаёт свою родственницу испанцу. Да, если бы не его помощь, вряд ли бы комендант заполучил столь лакомый кусочек. С такими мыслями Тимаука приближался к селению, в конце концов, решив, что стоит попросить ещё одну лошадь. (Кстати говоря, об авансе в размере десяти аркебуз он уже благополучно забыл…)

Ещё с вечера Мендоса прибыл в гарнизон с отрядом своих matones, где намеривался встретиться с кациком, и сообщил командиру:

– У меня есть сведения, что гуарани захватили знатную синьорину и разграбили её имущество. Возможно, какой-то вождь намеревается сделать её своей женой…

У командира гарнизона округлились глаза.

– Какая дерзость, дон Риккардо! Неслыханно! Пленить белую женщину! Эти гуарани, хоть и считаются замиренными и поклоняются Деве Марии, но в душе остаются сущими дикарями. – Возмущался он.

– Вот именно, и поэтому наш долг освободить молодую синьорину.

– Разумеется, дон Риккардо! – с жаром согласился командир гарнизона. – Я с удовольствием подстрелю десяток гуарани! Аркебузы, полученные мной в прошлом году в полном порядке, можете не сомневаться!

В этот момент Мендоса не пожалел, что выписал из Асунсьона новое оружие для гарнизонов (часть устаревших аркебуз он, кстати, преподнёс Тимауке в качестве задатка). Правда, коменданту обошлось это в кругленькую сумму. Но он не расстроился, намереваясь наверстать упущенный доход с торговли рабами.

Он планировал освободить Джованну, безжалостно уничтожив гуарани: Тимаука и Папилоче слишком много знали. Их судьба была предрешена. Впрочем, Риккардо был уверен, что Папилоче с добычей отправится в селение, а в гарнизон прибудет только Тимаука в сопровождении немногочисленных воинов. Значит, Папилоче придётся заняться несколько позже…

И вот теперь он с нетерпением поджидал индейцев, затаившись с небольшим отрядом аркебузиров в сельве на подступах к гарнизону. Мысли о Джованне вызывали у Мендосы чувство упоения, ещё немного и она будет принадлежать ему.

Но, увы, Тимаука в назначенное время так и не явился. Командир гарнизона решил, что сведения, которыми располагал дон Риккардо, не были правдивыми.

Мендоса в бешенстве метался по гарнизону. Он уже учинил разнос командиру за какую-то ничтожную провинность, а так, в общем, придраться было не к чему – в гарнизоне царил полный порядок.

Наконец, выпустив пары, Риккардо уединился в кордегардии [99] со своим помощником Ансельмо Эрнандесом.