Шрифт:
За последнюю партию рабов Риккардо получил от бандейрантов две тысячи португальских эскудо, что само по себе в Португалии или Испании считалось небольшим состоянием. Он вернулся в Энкарнасьон в отличном расположении духа, пересчитал свои накопления: получилось почти двадцать тысяч золотых португальских реалов (сумма отнюдь не малая!), пятнадцать тысяч португальских эскудо, и десять тысяч – динейро [86] .
Однако настроение Мендосы было омрачено предстоящей поездкой Алонзо дель Гарсии в Асунсьон, ибо его люди готовили корабль к отплытию. Один из моряков проговорился, что хозяин намерен выдать дочь замуж.
86
Динейро чеканились из так называемого биллона, сплава серебра и лигатуры (меди с примесями).
Красная пелена застелила глаза Риккардо, кровь «ударила» в голову. Он тотчас переоделся и верхом на лошади помчался в El Paraiso.
Глава 8
Мендоса примчался в асьеду на взмыленном коне, когда день уже клонился к вечеру. Алонзо и его дочь ужинали…
Мажордом доложил хозяину о прибытии коменданта крепости. Тот удивился:
– Так поздно?! Неужели что-то случилось…
Джованна, сидевшая за столом, с аппетитом расправлявшаяся со сладким десертом – смесью кукурузы, молока и патоки – невозмутимо заметила:
– Дорогой отец, неужели с Риккардо Мендоса может хоть что-то случиться?.. Никогда не поверю…
Алонзо усмехнулся.
– Если бы ты не была моей дочерью, то я невольно подумал бы…
– Что?! – перебила его Джованна. – Я влюблена в Мендосу?
– Вот именно, – подтвердил Алонзо и сожалением вздохнул. – Я чувствую, что ужин безвозвратно испорчен. Не хватало ещё проблем перед отъездом… – недовольно проворчал он, не спеша принимать припозднившегося визитёра. – Ужинай без меня, я приму Мендосу в кабинете.
Он сделал повелительный жест своему мажордому и тот поспешил прочь, дабы известить визитёра, что его всё-таки примут.
Риккардо не удалось хоть краем глаза увидеть юную прелестницу, лишившую его покоя и фактически рассудка. Ибо в былые времена Мендоса отличался изрядным хладнокровием. Его проводили в кабинет дель Гарсии. Хозяин встретил нежданного гостя, сидя в просторном кожаном кресле с бокалом вина в руке.
– Простите меня, дон Гарсия, за столь поздний визит, – как можно спокойнее произнёс Мендоса.
Алонзо сделал приглашающий жест, указав на соседнее кресло. Риккардо почтительно поклонился, поспешив расположиться в нём.
– Признаться, amigo [87] , я удивлён… – произнёс Алонзо, сдерживая недовольство.
Из-за роскошной портьеры появился слуга-креол, державший серебряный поднос с двумя бокалами, наполненными испанским вином.
– Угощайтесь… – предложил Алонзо.
– Благодарю… – Риккардо принял услужливо поданный бокал и залпом осушил его.
87
Друг (исп.)
– О-о-о! – воскликнул хозяин. – Да вы, amigo, явно взволнованы!
– Вы на редкость внимательны, дон Гарсия… Я не просто взволнован, я взбешён! – признался гость, не в силах сдерживать свой гнев и обиду.
– Что же тому виной? – невозмутимо поинтересовался энкомендеро и пригубил вино.
– Ваш отъезд в Асунсьон…
Алонзо округлил глаза.
– Почему же?
Мендоса глубоко вздохнул и, собравшись с силами, признался:
– Я знаю, что вы намерены устроить судьбу Джованны…
Глаза Алонзо округлились ещё больше.
– Намерен! А почему это тебя так интересует?! Ты переходишь границы дозволенного! – грубо заметил он.
– Разумеется… Простите меня, дон Гарсия… Я позволил себе лишнего…
Хозяин милостиво кивнул гостю.
– Так и быть объяснись… – снизошёл он.
Мендоса поднялся с кресла и произнёс:
– Я люблю вашу дочь… и прошу её руки…
Дон Гарсия воззрился на гостя немигающим взором. Прошло несколько минут…
Наконец он возопил:
– Мендоса, ты любишь мою дочь?! Её невозможно не любить! Она красавица! Но как ты посмел просить её руки?
В ярости он отбросил бокал, тот упал и разбился. Остатки вина залили прекрасный ковёр…
– Да, я дерзок! Но я не могу смириться с тем, что Джованна будет принадлежать другому!
– Ты лишился рассудка, Мендоса! – Алонзо, дрожа от гнева, поднялся с кресла. – Ты – нищий идальго! Комендант крепости! Торговец рабами!
Мендоса замер. Он и подумать не мог, что дону Гарсии известно о его незаконном промысле.