– Женщины в полном порядке, – неторопливо произнёс кацик. – Надеюсь, молодую креолку не постигнет участь её матери…

Риккардо, знавший о родстве Джованны и Тимауки, поспешил заверить:

– Я люблю её. Она ни в чём не будет нуждаться. И вы останетесь моими друзьями…

Кацику понравился ответ испанца. В душе он порадовался, что дон Гарсия, убивший из ревности его дочь, мёртв. А Джованна, воспитанная как истинная испанка и католичка, достанется человеку, уважающему его племя.

Он жестом подозвал сына.

– Отведи испанца к ней… Пусть уходят с миром.

Папилоче кивнул Риккардо (что означало – иди за мной). Мужчины поспешили к хижине, стоявшей на отшибе селения, где содержались пленницы.

Те же пребывали в отчаянии. Гаргулья, досточтимая Дельмира, постоянно молилась. Кормилица пыталась успокоить и приободрить Джованну.

– Нас непременно спасут… Кто посмеет купить белых женщин? Ни один кацик не отважится! Значит, за нас потребуют выкуп…

– Но кто его заплатит? – возразила вторая дуэнья, донна Тереза, смахивая ладонью струившиеся по щекам слёзы. – Наш хозяин мёртв… Упокой господь его душу… Щедрый был человек…

При упоминании об отце Джованна разразилась рыданиями.

– Матерь Божья… – шёпотом взмолилась кормилица. – Что же теперь будет?..

Папилоче и Риккардо приблизились к «узилищу», его зорко охраняло трое молодых крепких гуарани. Сын кацика коротко отдал приказ. Один из гуарани, распахнул дверь хижины.

Услышав голоса индейцев, доносившихся снаружи, перепуганные женщины сбились в стайку. Первым вошёл Папилоче. Он окинул взором пленниц и произнёс:

– За вас дали выкуп, вы свободны…

Затем появился Риккардо. Джованна, не веря своим глазам, вскрикнула. Риккардо тотчас поспешил к ней.

– Синьорина! Не волнуйтесь, ваши злоключения закончены… Позвольте позаботиться о вас…

Дуэньи и кормилица замерли, пожирая Риккардо восхищёнными взорами. Несчастная Джованна невольно протянула к нему руки.

– Риккардо… – пролепетала она. – Вас послал сам Господь…

– И он тоже, синьорина, можете не сомневаться, – уверенно подтвердил «спаситель» и заключил девушку в объятия. Та прильнула к его груди. В этот момент Риккардо показалось, что он самый счастливый человек на свете, совершенно позабыв, каким именно путём досталось ему сие «счастье».

Бывшие пленницы и Риккардо поспешно покинули селение гуарани. Недалеко их ждала повозка. Мендоса помог женщинам в неё забраться, сел на козлы и хлестнул лошадь длинным кнутом, которым предпочитают пользоваться здешние энкомендеро. Повозка тронулась, увозя прочь «ценные трофеи» Риккардо.

Проехав примерно два льё, повозка остановилась. К ней приблизился Ансельмо.

– Как всё прошло, дон Риккардо? – с участием поинтересовался он у своего патрона.

– Гуарани ни о чём не догадываются. Женщины со мной…

Ансельмо слегка улыбнулся, зная о том, как Мендоса сгорает от неразделённой страсти к юной Джованне дель Гарсия. Теперь прелестница была в его власти…

– Через пару часов дикари напьются до беспамятства. Надеюсь, amigo, ты знаешь, что делать… – многозначительно произнёс Мендоса.

– Разумеется, дон Риккардо. Кацик и его сын отправятся к своим языческим праотцам. Молодых мужчин и женщин мы пленим и доставим в условленное место – бандейранты останутся довольны. От стариков и детей, как от лишней обузы, я прикажу избавиться.

…Повозка в сопровождении двух всадников (Мендоса решил, что безопасность синьорины Джованны – первостепенная задача) отправилась в путь, надеясь к вечеру достичь асьенды El Paraiso.

Ансельмо провожал повозку завистливым взглядом, пока та не скрылась из вида в сельве.

– Надеюсь, дон Риккардо, вы проведёте предстоящую ночь в объятиях прекрасной Джованны… – едва слышно произнёс он и подумал, что с удовольствием бы поменялся местами со своим патроном.

Повозка благополучно достигла асьенды. Прислуга, уже знавшая о гибели хозяина и о том, что молодую синьорину захватили индейцы, выбежала двор, дабы выразить то ли радость (по поводу спасения наследницы и её дуэний), то ли скорби (по безвременно ушедшему в Мир Иной дону Гарсия).

Вскоре после этого наследница огромного состояния Джованна дель Гарсия выслушала бурные признания Риккардо и без излишних церемоний (несмотря на строгое воспитание в испанских традициях и увещевания дуэний) возлегла с ним на ложе.