Да, я абсолютно урбанизированный человек, отдых для меня – это в первую очередь комфорт и цивилизация. Причем с развитой инфраструктурой и без всяких там летающих, ползающих и кусающихся пакостей.

Если море – то с обычными рыбками, а не с ядовитыми скатами-иглохвостами, коими так славится побережье Гоа.

В общем, не люблю я экзотику. Может, на это повлияли мои, мягко говоря, не очень приятные приключения в Таиланде и в пустыне Египта, не знаю (см. романы Анны Ольховской «Охота светской львицы» и «Бог с синими глазами»).

Впрочем, и на более чем цивилизованном и светском Лазурном Берегу, в тихом и уютном Сан-Тропе мне пришлось с головой окунуться в эту кретинскую экзотику, пусть она и сама ко мне заявилась незваной гостьей (см. роман Анны Ольховской «Фея белой магии»).

Турция? Ну какая же это экзотика, господа! Вы еще Крым и Сочи так назовите.

Поэтому я смело отправилась туда собирать материал для статьи, прихватив с собой дочку.

А в итоге мы с ней приплыли. Причем как в переносном, так и в прямом смысле слова.

Приплыли в… в Фигегознаеткуда. Очень такое бразильское название, по-моему, получилось, правда?

Причем я почти всю дорогу благополучно продрыхла, проснулась лишь тогда, когда моя колыбелька перестала покачиваться.

Сашка мне рассказывала о чудесных препаратах МакКормика, буквально за несколько дней поставивших ее на ноги после жуткой автоаварии, но одно дело – слышать и совсем другое – испытать действие одного из этих препаратов на себе.

Другого объяснения собственному весьма симпатичному самочувствию я найти не могла. Да, в общем-то, и не искала особо, не до того было.

Потому что в каюте я снова была одна! Причем в той же самой каюте, с дверью которой я обошлась так по-носорожьи. Теперь вместо несчастной деревяшки вход закрывала наспех приделанная циновка. Молодцы, быстро учатся, не стали снова запирать.

А значит, и Нику не забрали от меня, она снова просто ушла к своей новой подружке. Надеюсь.

Я села в кровати, ожидая приступа дурноты или головной боли, подождала минуту, другую – нетути. А как насчет головокружения и слабости, если быстро встать? А никак. Тоже отсутствуют.

Вполне комфортное, управляемое состояние. Кем управляемое? Мной, конечно.

Так, куда направим себя вместе с состоянием? Понятно.

Иногда все-таки организм рулит. А кстати, в этой каюте есть удобства или они общие, в коридоре? Или на нижней палубе ватерклозет в виде дырки в полу?

Нет, вряд ли, с дыркой в дне не плавают, с дыркой тонут.

Поэтому удобства были в каюте. Вместе с зеркалом.

Очень, между прочим, депрессивным зеркалом, заглянув в которое, становишься унылым осликом Иа из советского мультика о Винни Пухе.

– Я так и знала, – тяжело вздохнула я, хорошенечко рассмотрев свое отражение с другого бока, – с этой стороны то же самое. Бледная всклокоченная тетка, которой не мешало бы принять душ и расчесаться.

– Мамс! – сначал был голос, а потом уже – приближающийся топот. – Ты где? Ты с кем там разговариваешь?

– А может, я еще сплю?

– Не-а, – в дверь гальюна поскреблись, – ты проснулась недавно, я почувствовала, и это хорошо – будить не пришлось. Очкормик сказал, что тебе желательно самой проснуться, а тут мы вдруг уже приехали, выгрузка началась…

– Кто сказал? – Я открыла дверь и подхватила на руки своего основательно замурзанного ребенка – душ не помешал бы нам обеим. – Как ты назвала славного доктора Стиви?

– Очкормик, – хихикнула Ника. – Это мы с Лхарой так придумали. У них в племени его зовут богом Ормиком, я назвала Очкариком, а вместе – Очкормик.

– Мадам, – я потерлась носом о щечку дочери, – а где вы так угваздаться ухитрились? Ты себя в зеркале видела?

– Это я обедала. Тут такие фрукты вкусные! – Девочка сладко зажмурилась.

– И что, ты их ела из поросячьего корытца?

– Ну мамсик, ну как ты не понимаешь – фрукты надо есть, вгрызаясь в них по уши! Мы с Лхарой соревновались – кто больше вгрызется. Я победила!

– Не сомневаюсь! Значит, пока мама борется со смертью, – я старательно засопела, изображая вселенскую скорбь, – доченька, вместо того чтобы держать мамину руку и тревожно заглядывать в лицо, лопает с подружкой фрукты, чавкая и похрюкивая!

– Во-первых, – Ника выкрутилась из моих рук, спрыгнула на пол и, подхватив полотенце, начала оттирать щеки, – мама вовсе не боролась со смертью, а просто спала, а во-вторых, трудно держать за руку почти сутки.