Шрифт:
– Я-то как раз не забываюсь! И не забываю, в какую сумму обходится каждый съемочный день! Мне продюсер на позволяет забыть! А благодаря тому, что некто господин Майоров, страстно трубя в хобот, полностью отдался весеннему гону, отснятый материал приходится переснимать! Сядь! – заорал он, дернув вскочившего было Майорова за руку. – Сядь и слушай! Я пригласил тебя на главную роль в моем фильме не только и не столько из-за имени, оно просто помогло убедить продюсера.
– А из-за чего же тогда? – криво улыбнулся Алексей.
– Из-за твоей репутации. Репутации нормального, порядочного мужика, честного и ответственного, на которого можно положиться. Что, согласись, большая редкость в вашем шоу-бизнесе.
– Ну почему же, вот как раз насчет уложиться на кого-нибудь или под кого-нибудь у нас, как ты говоришь, в шоу-бизнесе желающих предостаточно.
– Не кривляйся! – неожиданно тихо проговорил Хасбулатов и, откинувшись на спинку дивана, замолчал.
– Извините, – буркнул Алексей. – Я просто…
– Твое просто называется очень просто – кризис среднего возраста. Или, проще говоря, мужской климакс. Ну там «седина в бороду – бес в ребро» и все такое.
– Несмешно.
– Согласен, несмешно. Грустно. Грустно, когда вполне состоявшийся, успешный мужчина, порядочный, умный, счастливый обладатель замечательной семьи, на глазах съемочной группы превращается в безвольную тряпку, которой одна весьма сексапильная и предприимчивая особа вытирает свои туфельки. Я поначалу спокойно смотрел на ваш адюльтер…
– Слово-то какое вспомнили!
– Хорошо, если тебе так понятнее – на ваш с Флоренской тотальный трах. Тем более что это делу не вредило, а наоборот, даже помогало. Я сам не без греха, согласен с мнением, что хороший левак укрепляет брак, но голова-то должна оставаться на месте! У тебя что, кроме жены, других баб никогда не было?
– Да хватало! – Алексей поморщился, словно от зубной боли. – Я сам не знаю, что такого особенного в этой девице, но я не могу без нее!
– Ты что, любишь ее?
– Нет, не люблю, я жену люблю. А без Изабеллы – не могу. Физически. Понимаете?
– Нет. Не понимаю, – покачал головой Тахир Талгатович. – Я понимаю только одно – фильм надо спасать, ваша с Флоренской игра в последнее время отвратительна. И я решил устроить своеобразный отпуск для всей съемочной группы, ровно на время проведения сочинского «Кинотавра». Ты поедешь к семье и там, рядом со своими женщинами, серьезно подумаешь, чего ты хочешь от этой жизни и что для тебя действительно важно. И ценно. А Бэллочка пока будет оттачивать мастерство в объятиях своего папика.
– Какого еще папика?
– Я понимаю, что у члена нет глазок, – тяжело вздохнул режиссер, – и это, по большому счету, здорово, не все в этой жизни стоит видеть изнутри. Но у тебя-то глазки есть. И ушки. И мозги какие-никакие…
– Ну спасибо.
– Ну пожалуйста. Как ты думаешь, почему я на главную роль взял именно Изабеллу? За ее неземную красоту и талант? Да, она девчонка умненькая и способненькая, но и только, понимаешь? За мадемуазель Флоренскую нашему продюсеру неслабо пробашлял некий спонсор, имени которого я не знаю. Да оно меня, если честно, и не интересует. Девочка не полная бездарь, с ролью справляется неплохо. Справлялась. В общем, завтра – по домам. Ты – к себе, она – к папику. И никак иначе, понял?
Алексей, отвернувшись, молчал.
– Не слышу ответа?
– Да понял я, понял.
– Вот и замечательно, – Тахир Талгатович поднялся и направился к двери. На пороге он на мгновение задержался, словно решался – говорить или нет, а потом тихо произнес: – И еще одно, Алексей. Там, дома, постарайся собрать о Флоренской побольше информации. И хорошенечко подумай.
– Что вы имеете в виду?
– Я хочу, чтобы ты сам во всем разобрался.
ГЛАВА 18
Заснуть в эту ночь Алексею так и не удалось. Диван, вполне мягкий и комфортный, казался старым и колдобистым, с упирающимися в бок пружинами. Сколько ни укладывайся, как ни выбирай удобную позу, мигрируя по довольно широкой спине злосчастного предмета мебели, – все не так, все плохо.
– Принцесса на горошине, твою мать! – прошипел Майоров, со всей дури врезав кулаком дивану в бочину. – Осталось только в кружевные панталончики обрядиться и губки подкрасить, на радость гей-тусовке!
Услужливое воображение мгновенно соорудило заявленный образ, и Алексей, не удержавшись, фыркнул. А когда к манерно отклячившему зад «Майорову», похотливо гыгыкая, приблизился главный голубой персонаж шоу-бизнеса, Алексей мстительно буркнул:
– Так тебе и надо, кретин!
И пошел одеваться. Раз уж не удалось заснуть, надо этим воспользоваться, выехав пораньше.
Чтобы никого не встретить.
Билет на самолет он купил без проблем. В том смысле, что они, билеты, имелись в наличии. А совсем без проблем передвигаться по постсоветскому пространству ему давно уже не удавалось. Обычно он довольно удачно прятал свою растиражированную физиономию под дурацкими очками в старомодной роговой оправе и бейсболкой с широким козырьком, но, предъявляя паспорт в аэропорту, сохранить инкогнито невозможно. Спасал только VIP-зал, куда обычных пассажиров не пускали, а малочисленные пассажиры соответствующего уровня друг другу не докучали.