В гостиницы, где нужно предъявлять паспорт, любовники не совались, Изабелла приняла главное условие Майорова – ни в коем случае не афишировать их связь. Она безропотно шла туда, куда ее звал Алексей, казалось, что ей действительно нужен только он.

И жуткая, выматывающая душу и нервы ломка закончилась, сексуальный наркотик поступал Майорову бесперебойно.

Жизнь снова стала цветной, отношение к семье и к любовнице мирно сосуществовали в его душе. Так, во всяком случае, казалось Алексею.

Он не замечал, что цвета в его жизни распределились неравномерно. Пурпурный оттенок похоти занимал все больше места, вытесняя все остальные.

Ему казалось, что он великолепно все устроил, – жена и дочь простили его за идиотскую выходку с вырванным у Ники мобильником, после виртуозного секса с Изабеллой у него еще остались силы порадовать Анну перед отъездом, впереди были недели съемок, которым теперь ничего не помешает, ведь они с партнершей достигли, гм, консенсуса.

Жизнь прекрасна и удивительна!

Откуда на пустынной лесной дороге, вдали от любого жилья, ночью взялся этот гребаный папарацци, Алексей так и не понял.

Они с Изабеллой только-только приступили, так сказать, к кульминации действа, как вдруг – вспышка, еще одна, еще!

Майоров сначала вообще не мог сообразить – что это? Гроза? Зарницы?

Оказалось – гораздо хуже. Фотовспышка.

Он смог бы все исправить, догнав сволочного репортеришку и разбив камеру об его голову. Хотя нет – лучше о дерево, бить этих уродов – себе дороже.

Но помешала Изабелла. Не специально, нет, она просто очень сильно испугалась и благополучно хлопнулась в обморок. Не бросать же ее в таком состоянии!

И папарацци ушел.

А на следующий день сенсационная бомба взорвалась!

Алексей устал оправдываться, отвечая на возмущенные звонки друзей и знакомых. Он был абсолютно согласен с их мнением – да, он козел, сволочь и редкостная скотина, да, да, да! Так что же мне теперь, застрелиться, что ли?

– Немедленно звони Аннушке! – рокотал в трубке разъяренный голос генерала Левандовского.

– Да звонил я! Не берет трубку!

– И правильно делает! Ты что натворил, мерзавец?! Променять жену на какую-то, прости, господи…вошку?!

– Сергей Львович! – скрипнул голосом Майоров. – Не называйте ее так, не надо. Изабелла хорошая девушка, это я виноват.

– Хорошая шалава она, а не девушка! Ничего, – кипел генерал, – я займусь этой красоткой лично, разузнаю, что за шваль прибило к нашему берегу. А ты, засранец, немедленно возвращайся и ползи от Москвы до дачи на коленях, понял?!

Алексей нажал кнопку отбоя, и телефон тут же разразился очередным истерическим воплем. На этот раз кто?

Ну конечно, госпожа Салим жаждет сообщить негодяю и уроду, что он негодяй и урод. Нет уж, Таньского, лучшей подруги своего зайцерыба, он не вынесет.

Майоров выключил телефон и криво усмехнулся: своего зайцерыба? Кажется, у него больше нет зайцерыба. Анна не простит, он знал это.

Знал – и все равно полетел в Москву. Хасбулатов отпустил его на несколько дней, укоризненно покачав головой. Спасибо хоть комментировать не стал.

И снова аэропорт, и снова звонок Виктору. Только на этот раз с ним разговаривал не друг, с господином Майоровым сухо общался его администратор. Исключительно по делу, и ни слова кроме.

И потом, в машине, Виктор молчал. И молчание становилось все тягостнее, все невыносимее, оно заполнило собой просторный салон автомобиля, вытеснив кислород, не давая вздохнуть полной грудью.

– Ты-то хоть меня не прессуй! – не выдержал Алексей. – И так тошно, хоть волком вой.

– Простите? – приподнял брови Виктор, не отрывая взгляда от дороги. – Я что-то не так сделал? Вроде не опоздал, машину подал вовремя, причем удалось прямо на поле, дабы избежать толпы журналистов у входа. Или все-таки что-то упустил из внимания? Тогда вычтите у меня из зарплаты сколько сочтете нужным.

– Прекрати кривляться! – сквозь зубы процедил Майоров, еле сдерживаясь. – Я ведь считал тебя другом, на которого могу во всем положиться.

– Вам есть на кого ложиться.

– Ты не поверишь, – лицо Алексей исказила судорожная улыбка, – но не так давно я так же искрометно пошутил в разговоре с Хасбулатовым.

– Искренне рад за вас.

– Да прекрати же наконец! – заорал Майоров и, вцепившись в рулевое колесо, попытался направить машину на обочину. – Мне плохо, понимаешь ты это своей тупой башкой или нет?