Во всяком случае, свою настроенность на отца дочь точно не потеряла. Насчет остального – пока не знаю.

Потому что сейчас мне тошно от того, ЧТО пережил мой ребенок. И сколько ей пришлось выдержать ради моего неведения…

Я качала девочку на руках, дуя в мокрый лобик. Мы так всегда успокаивались, с раннего младенчества. Мамины теплые руки, мамина любовь, мамина нежность – для моей малышки это самое главное. Ее убежище, ее защита.

Нам не жить друг без друга.

А вместе – проживем. Пусть и с ледяной глыбой внутри.

Хорошо все-таки, что я вовремя подсуетилась с работой!

– Ну все, мой хороший, все, – я нежно поцеловала выгоревшие кудряшки. – Хватит. Нам с тобой надо придумать, как мы будем жить дальше.

– Ты уйдешь от папы, да? – констатировала очевидное Ника, но в глубине серо-карих глаз притаился зайчонок надежды.

Уходи, милый, для тебя места нет.

– Да, – кивнула я. – Ты же понимаешь…

– Понимаю, – протяжный всхлип. – Но я так люблю папу!

– И замечательно! – Я постаралась улыбнуться как можно безмятежнее, но, судя по испуганному взгляду дочери, получилось неважнецки. – И продолжай любить! У тебя самый лучший в мире папа, он тоже не сможет без тебя. А сейчас давай-ка в ванную, а то тебя скоро можно будет к пиву подавать, так ты просолилась. И море, и слезы!

– А как же ты? – шмыгнула носом девочка, нежно прикоснувшись к моей щеке.

– Я? Приму душ после тебя.

– Я не это имела в виду.

– Я понимаю. Ты не волнуйся, я справлюсь. Ведь у меня есть ты. Вот без тебя было бы совсем плохо.

Ника пару мгновений внимательно всматривалась мне в глаза, потом робко улыбнулась:

– Я очень тебя люблю…

– Даже не пытайся соревноваться с мамой!

Смачный чмок в щеку, топот маленьких ножек, шум воды в ванной.

Теперь можно включить мобильник.

Который немедленно взорвался звонком. Вернее, одной из песен Алексея Майорова. Значит, на проводе сам исполнитель.

Я сделала несколько глубоких вдохов и нажала кнопку:

– Да, слушаю.

– Вы где?!

– Фу, какой ты невежливый! Ни «здрасте», ни «как дела?». И вроде из интеллигентной семьи…

– Прекрати кривляться! – голос Майрова дрожал то ли от злости, то ли от волнения. – Я со вчерашнего дня пытаюсь дозвониться, но оба телефона «вне зоны действия сети»! На даче вас нет, я обзвонил всех друзей – никто не знает, где вы! Или не хотят говорить…

– Это Ника отключила оба телефона, не хотела, чтобы я узнала.

– Зайцерыб, я…

– Не. Смей. Меня. Так. Называть. – Господи, как трудно говорить размеренно и спокойно, как же хочется заистерить! Но такого удовольствия Алексею Викторовичу я не доставлю. – Никогда. Только по имени.

– Может, еще и по отчеству? – психанул Майоров.

– Как угодно, – сухо ответила я. – Так что ты хочешь?

– Пойми, все не так, это просто…

– Это совсем не просто, поверь. Особенно для Ники, которая, как оказалось, по-прежнему настроена на тебя, чувствует тебя, твои эмоции. И все знает уже давно.

– Она?! – задохнулся Алексей и замолчал. Через какое-то время глухо продолжил: – Я прошу тебя, Анна, вернитесь! Не исчезай в никуда, как в прошлый раз! Давай сядем все вместе, поговорим, я вам все объясню…

– Ничего объяснять не надо, – я решительно оборвала торопливую речь мужа. Теперь уже бывшего. – Ни-че-го. Привет Изе.

– Кому?

– Изе. Или ты зовешь ее Беллой? О, придумала – Изюминка! Дарю, пользуйся.

– Прекрати!

– Ок, – и я нажала кнопку отбоя.

Телефон тут же снова захлебнулся звоном, но уже не майоровским.

Звонила Таньский:

– Анюта, слава богу, ты объявилась!

– Тань, сразу хочу предупредить – ни слова соболезнований, сочувствия и воплей типа «Вот же гад какой!», хорошо?

– Ничего хорошего, – проворчала подруга. – Он действительно гад, но это я ему уже сообщила лично.

– Когда успела? – усмехнулась я.

– А он мне вчера барабанил, пытался узнать, где вы. Говорит, надеялся, что у меня, обзвонил все аэропорты и убедился, что самолетом вы не улетали. Теперь пытается через Сергея Львовича поднять сведения по всем таможням – выезжали ли за рубеж Анна Лощинина с дочерью Никой.

– Ага, пусть ищут. Надеюсь, ты никому не сказала, под каким именем я выехала?

– Обижа-а-аешь! Слушай, а давай после Турции сразу к нам, а? В Москве Алексей от вас не отстанет.

– Я подумаю. Ладно, мне пора, сейчас Ника из ванной выйдет, не хочу при ней это обсуждать.

– А как она?

– Плохо. Хуже, чем ты думаешь. Она все знала с самого начала.

– Девочка моя родная!

– Все, Таньский, прекрати, а то я сейчас разревусь! Пока.