Перестав визжать, я истерически зарыдала. В спальню ворвался Финн Маклин, все еще в брюках и вечерней сорочке.

— Что здесь, черт возьми, происходит?

За ним появились Фрейны. Волосы у Фионы были перевязаны голубой лентой.

— Где Рори? — рыдала я. — Где он? Извините, Бастер, я приняла вас за привидение. Я так испугалась.

Я едва дышала. Бастер неуверенно похлопал меня по плечу.

— Ну, ну, бедняжка. Я попал не в то крыло, — объяснил он Финну. — Она подумала, что я — даун-лишское привидение.

— Неудивительно, после того как она столько выпила. Я сейчас принесу ей успокоительное.

Я никак не могла перестать рыдать.

— Успокойтесь, Эмили, возьмите себя в руки, — говорила Фиона. — Быть может, вы бы дали ей пощечину или что-нибудь в этом роде? — сказала она возвратившемуся со стаканом воды и парой таблеток в руках Финну.

— Выпейте, — сказал он мягко.

— Не хочу, — рыдала я и снова взвизгнула, когда из-за занавесей появился Рори. Его волосы и плечи покрывал снег.

— Что за сборище в спальне моей жены? — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Я и не думал, что у тебя гости, Эмили. Странное ты выбираешь время для приемов. — Мускул дергался у него на щеке, выглядел он ужасно.

— Где ты был? — Я тщетно пыталась сдержать слезы.

— Курил себе спокойно на замковой стене. Размышлял о том, есть ли жизнь после смерти. Привет, Бастер. Тебя-то я и не заметил. Как это мило с твоей стороны навестить Эмили. А моя мать знает, что ты здесь?

— Она была в настоящей истерике, — с упреком заметила Фиона.

— И неудивительно, — сказал Рори, — с таким количеством народа. — Он подошел ко мне и погладил меня по плечу. — Ну, ну, хватит, все в порядке, успокойся.

— Я приняла Бастера за привидение, — объяснила я, чувствуя себя ужасно глупо. — Я видела только его белый халат и волосы.

— Ты приняла его за привидение? — Рори посмотрел с минуту на Бастера и потом, прислонясь к стене, затрясся от хохота.

— Я попал не в то крыло. — Бастеру явно было не по себе. — Вполне можно ошибиться в этих старых домах, я думал, это моя спальня.

Рори, все еще смеясь, потянул носом.

— Я не знал, что от привидений разит лосьоном после бритья. Знаешь, Бастер, в другой раз лучше бери с собой путеводитель. А что, если бы ты оказался в хозяйской спальне? — Он оглянулся. — Ну если вы тут все выяснили, я бы хотел лечь спать.

Метнув на Рори свирепый взгляд, Финн Маклин вышел, сопровождаемый Бастером. За ним последовали Фрейны.

— Что за странная пара, — долетели до меня слова Фионы, — тебе не кажется, что они немного не в себе?

Все еще смеясь, Рори стянул с себя галстук. Послышался стук в дверь.

— Наверное, Бастер что-нибудь забыл, — сказал Рори.

Так оно и было. На пороге показался Бастер.

— Рори, мой мальчик, можно тебя на одно слово?

— Ну, одним ты вряд ли ограничишься.

— Прошу тебя, не говори ничего матери, — услышала я его тихий голос. — Она в таком напряжении из-за своей больной ноги и только что приняла снотворное. Не хотелось бы ее тревожить.

— Ты старый козел, Бастер, — сказал Рори. — Но Эмили и я сохраним твою тайну. Увы, я не могу поручиться за доктора Маклина и за эту парочку, что мы сюда привезли.

— Неужели ты думаешь, что он изменяет Ко-ко? — спросила я, когда Бастер ушел.

— Очень может быть. Моя мать и он в равной мере не доверяют друг другу, что служит вполне солидным основанием для счастливой супружеской жизни.

— Но в чью спальню он пробирался? — спросила я.

— Скорее всего он действовал наугад.

— В Маринину, наверно, — отчаянно сказала я и готова была откусить себе за это язык.

— Марина давно уехала. Они не ночуют здесь, — покачал головой Рори. — У нее с Хэмишем вышла перед отъездом жуткая ссора. Иногда им надо бы воздерживаться от скандалов, чтобы подзарядить батареи на будущее.

Значит, Рори не был с Мариной? Он был один на стене, среди снежной бури, с Бог весть каким отчаянием в душе. Это было еще хуже. Он лег, обнял меня и поцеловал в лоб. Я никогда не могла постичь внезапную смену его настроений.

— Мне очень жаль, что Бастер напугал тебя, — сказал он и через пять минут заснул.

Я долго лежала без сна. На рассвете он повернулся и, потянувшись ко мне, простонал:

— О, моя любимая крошка.

Я знала, что говорит это он во сне, и с мучительной болью в душе поняла, что слова его адресованы не мне.