— Что у вас вышло с женой? — спросила я.

— Моей жене нравилось иметь мужем врача с хорошей практикой и давать у себя в пригороде маленькие ужины при свечах.

— Надо же. — Я не удержалась от смеха. — Это не ваше амплуа?

— Напротив, я очень неплохо смотрюсь при свечах. Я сам виноват не меньше. Она была красива, неглупа, просто она наскучила мне. Я женился, не представляя себе, что она за человек. Впрочем, большинство любит не настоящих живых людей, а какой-то идеализированный образ, созданный их воображением.

Я взглянула ему в лицо. Сейчас оно смягчилось. Мне никогда не нравились рыжие волосы, но у Финна они были темные и густые. Веснушки мне тоже не нравились, как и сломанные носы. Но глаза у него были удивительные, с желтыми точечками и длинными темными ресницами. Его рот, когда он не был сурово сжат, был прекрасен. Под порывами ветра брюки плотно облегали его сильные мускулистые ноги. Несмотря на свои габариты, он двигался с кошачьей ловкостью и грацией.

— Вы сегодня будете у Коко? — спросила я.

— Может быть. Все зависит от того, как пойдут дела в больнице.

— Пожалуйста, приходите, — сказала я и покраснела. — Я хочу сказать, если вы не слишком будете заняты, разумеется.

Когда я вернулась, Рори был в ванне. Даже в моей купальной шапочке он выглядел неотразимым.

— Где ты была? — спросил он.

— Кое-где, — сказала я. — Я после тебя приму ванну, хорошо?

Я прошла в спальню. Мне не хотелось рассказывать ему про Финна.

Рори вошел за мной, оставляя мокрые следы.

— Где моя белая шелковая рубашка? Это она? — спросил он, вытаскивая мятую розовую тряпку из набитой неглаженым бельем наволочки.

— Может быть.

— О Боже. — Рори продолжал вытягивать розовые рубашки одну за другой, как фокусник платки. — И почему это мои рубашки порозовели?

— Я случайно оставила в стиральной машине мой красный шелковый шарф.

— Когда в следующий раз захочешь что-нибудь покрасить, моих вещей не трогай.

Начав одеваться, он всунул обе ноги в одну штанину, что, разумеется, не улучшило ему настроения.

— Ну и как Эдинбург? — спросила я, зная, что Марина берет там раз в две недели уроки пения.

После чуть затянувшейся паузы он мрачно проговорил:

— Я был в Глазго.

Мы явились в гости уже порядком разозленные. Вечер был блестящий. Все гости были в твиде с головы до ног. По сравнению с ними я была почти что голой.

— Хороша, как картинка, — сказал, обнимая меня, Бастер.

— С днем рождения тебя, — сказал Рори. — Я хотел было купить тебе в подарок книгу, но вспомнил, что одна у тебя уже есть.

Кто-то за моей спиной засмеялся. Это была Марина. Она выглядела потрясающе в шерстяном янтарного цвета платье с высоким воротом и длинными рукавами. Я уже забыла, насколько она хороша. С Рождества она превратилась в моем воспаленном воображении в Горгону -людоедку, с шевелящимися на голове змеями вместо волос и трупами жертв у ног.

Она улыбнулась Рори в самые глаза и пошла поздороваться с Коко.

Даже высокий ворот не скрывал два темных кровоподтека у нее под подбородком.

— У нее вся шея искусана, — прошипела я на ухо Рори.

— Я полагаю, ты разузнаешь, чьих это зубов следы, — прошипел он мне в ответ.

— Уж, во всяком случае, не Хэмиша, — сказала я. — У него зубов не осталось.

— Эмили, — сказал Рори тихо, — ты стала жуткой стервой с тех пор, как мы поженились.

— Ты был стервозным типом еще до того, как на мне женился, — огрызнулась я.

— Очевидно, это заразительно.

Вечер прошел с огромным успехом.

Все перепились. Несколько часов спустя я сидела с Рори на софе, когда к нам подошла Марина.

— Привет, мои хорошие. Я решила воздерживаться от Хэмиша на время поста. Как вы думаете, с Элизабет сползет ее прелестное платье? — прибавила она, указывая на полную блондинку.

— Обязательно, только попозже, насколько я ее знаю, — невозмутимо сказал Рори.

Подошел Бастер и долил наши бокалы.

— Милая Эмили, что-то у тебя грустный вид. Надеюсь, вы не поругались с Рори?