— Мы с Рори больше не ругаемся, мы сдержанно молчим, — сказала я, с некоторым трудом поднимаясь на ноги.

— Сядь, — сказал Рори. — Бастер хочет полюбоваться твоим декольте.

Но я выскочила из комнаты, споткнувшись о хозяйского Лабрадора, которому это очень не понравилось. Почему не пришел Финн? Каждый раз, когда в дверь звонили, я надеялась, что это он. В столовой танцевали. Я долго разговаривала с каким-то нудным местным землевладельцем, громогласным и наверняка воображающим себя гигантом секса.

К нам подошел Хэмиш. Он еще больше поседел и облез, но в глазах у него был все тот же похотливый блеск.

— Эмили, — обратился он ко мне. — Мы с вами за весь вечер ни разу не поговорили. Пошли потанцуем.

Как я могла отказаться? Рори с Мариной покачивались очень пристойно на расстоянии не меньше полуметра друг от друга. Говорили только их взгляды, но они были весьма выразительны.

— Совсем как голубки, верно? — с горечью заметил Хэмиш.

Я взглянула на него с изумлением.

— Пора нам с вами поговорить начистоту, — сказал он.

Он провел меня из холла в кабинет и закрыл дверь. Сердце у меня тревожно забилось.

— Что вам нужно? — сказала я.

— Просто поговорить. Разве вас не огорчает вид этой сладкой парочки?

— Какой парочки?

— Моя прелестная жена и ваш красавец муж. Нам сдали крапленые карты, моя милая. Им на нас плевать.

— Я не желаю вас слушать. — Я решительно направилась к двери.

— Но придется. — Он схватил меня за руку. Его лицо внезапно злобно исказилось. — История занятная. Когда Марина стала моей женой полгода назад, я был настолько глуп, что думал, я ей нравлюсь. Но не прошло и нескольких недель, как я понял, что ей были нужны только мои деньги.

— Если ей были нужны деньги, — сказала я, — почему она не вышла за Рори? Он так же богат, как и вы.

— Богат-то богат, но Рори, если вы помните, унаследовал свое состояние только после женитьбы на вас. Это было одно из условий завещания Гектора, его отца: Рори не получит ни пенса, пока не женится.

— Тогда почему он не женился на Марине?

— В завещании было еще одно условие. Если он женится на Марине, он не получит ничего. Все пойдет на дела благотворительности. Вот он и женился на вас, чтобы заполучить денежки.

Я похолодела.

— Но я не понимаю, — прошептала я. — Это совсем непохоже на Рори. Если бы он действительно хотел жениться на Марине, он бы не стал гнаться за наследством. Он мог бы найти работу или зарабатывать живописью.

— Бедняжка, Эмили, — сказал Хэмиш ехидно. — Сколько вам еще предстоит узнать! Разве вы не понимаете, что Рори никогда не может жениться на Марине, с деньгами или без.

— Но почему?

— Потому что они брат и сестра.

Я ахнула от ужаса.

— Что? Не может быть!

— Увы, это так. Гектор — фактический владелец острова, глава местной администрации, столп общества, был на самом деле старый развратник. Право первой ночи и все прочее. Он уже давно увивался за матерью Марины. Вот в результате она и получилась.

Мне становилось дурно.

— Брат и сестра, — прошептала я.

— Хотя и сводные, но едва ли это нормальный союз. В особенности, если учесть, что у Гектора в семье наследственное безумие. Но их, похоже, это не останавливает.

— Давно им это известно?

— Около года. Между Бэлнилами и Маклинами издавна существовала кровная вражда. Когда Рори и Марина влюбились друг в друга, они особенно об этом не распространялись. Но однажды Рори напился, поругался с Гектором, а они никогда не ладили, и сказал ему, что женится на Марине. Гектора чуть удар не хватил. На следующий день он сказал Рори правду, что он ни при каких обстоятельствах не может жениться на Марине. Рори пришел в ярость. Вся эта история все-таки доконала Гектора. Он умер в ту же ночь от сердечного приступа. Но завещание-то осталось.

— Боже, — тупо выговорила я.

— Марина в приступе отчаяния вышла за меня, а Рори женился на вас. Марина чуть с ума не сошла от ревности. А теперь, вы сами можете видеть, они взялись за старое.

В голове у меня все смешалось. У меня было такое чувство, как будто из меня дух вышибли. Марина и Рори — брат и сестра, как Байрон и Августа Ли, — злополучные любовники. Связь тем более соблазнительная, что она запретна.

— Бедный Рори, — сказала я. — Я теперь все понимаю. Бедный, бедный Рори.