Тяжело сглотнула, с последних сил проталкивая ком боли.

Матуа… Луи не может… Без привязанностей…

– Просто, ему нельзя…

– Знаю, он объяснял, но все равно не понимаю…

Я тоже не понимаю, не хочу понимать, но…

Но что наше слово против его?

– Надеюсь, все образуется.

Хотя… зачем мы ему? Две обузы? Вольному, молодому, богатому, вечному …

Два ярма на шею?

Разве бы вы согласились?

– А если бы я усыновила тебя?

– Правда?

– Ты бы хотел?

– Мне еще сложно думать на эту тему. Но, думаю, да… Хотя, зачем я тебе?

– Хочешь, я поговорю на эту тему с соцработниками?

– Если ты этого хочешь…

– Хочу.

– Давай…

***

Утро второго дня. Утро вопрос и пререканий.

Не понимаю, никак не понимаю, почему они так отреагировали на мое просьбу?

Калека,… без нормально работы, высокой зарплаты, отдельной квартиры или дома.

Хотя, наверно, я просто заигралась в романтика. А лишать ребенка всех этих привилегий не имею права. Да и кто сказал, что они будут хуже относиться к нему, чем я?

Не знаю…

Мечты мечтами, а жизнь жизнью.

Хотя еще раз попытаться никто не запрещает, ведь так?

***

Неспешно выкатилась из лифта и направилась в свою палату.

Скоро придут мои родители, и я искренне надеюсь на их поддержку. Моральную. Моральную! Денежной обузой я не позволю ему быть. Нет, сама справлюсь. Спасибо…

– МАРИЯ! – окликнул меня знакомый голос.

Испуганно обернулась.

– Луи?

Среди белого дня?

Торопливо подскочил ближе.

– Что ты творишь?

– Что? – не могла я поверить своим ушам. Глупые попытки сообразить. – Что не так?

– Какого ты звонила в соццентр насчет Мигеля?

Поморщился. Поморщился, но не от злости. От боли?

Капельки пота на лбу, мутные глаза. Бледные, сухие губы...

– Тебе плохо?

– Нет, - резко отрезал.

Присел рядом на корточки. Снизил тон, переходя на шепот.

– Зачем ты им звонила?

Тяжело сглотнула.

– А почему я не могу его усыновить?

– Я подыскал мальчику добрых, заботливых родителей. Обеспечу отличное будущее. У него будет все отменно. Я всегда смогу за ним следить и опекать, пусть даже сохраняя этот факт в глубочайшей тайне.

– Я тоже смогу…

– Зачем? Зачем это тебе? У тебя своя семья будет… - едва слышно добавил, - муж, дети…

Нервно хмыкнула. Дернула колесо, желая отъехать назад, … уйти.

Удержал.

– Не психуй. Я, просто, мыслю трезво. Мария. Трезво!

– Это - не трезвость, а полный бред!

Немного помолчал. Тяжелый вдох.

– Думай, как хочешь, но больше не вмешивайся и не баламуть Мигеля. Прошу…

Резко встал и направился к лифту.

Даже прощального косого…

Не сдержалась от смеха…

В последний момент, впрыгивая в кабину, все же повернулся и игриво подмигнул.

– Э,э, э… - вдруг послышалось где-то сбоку.

Лили…

– Это Матуа был? Или мне показалось?

– Матуа.

– Ублюдок. Чего он приперся? Мальчик только стал в себя приходить. Словно игрушка: хочу прихожу – хочу нет.

– Он просто не мог…

– А ты откуда знаешь?

– Сказал…

– Хм, не знаю, не знаю…

***

Ох, почему, почему? То ли чтобы окончательно додушить Луи, то ли, просто, чтобы еще раз его увидеть, я явилась к Мигелю в палату.

– Мария?

– Луи…

– Так, стоп, барышня. Если Вы пришли меня убеждать в том, чтобы я поменял, пересмотрел свое решение, то и не надейтесь. Не пытайтесь, это всегда глухой номер. Я еще в здравом смысле. И принимать решения могу сам.

– Матуа, по-твоему, я не смогу быть ему достойным опекуном? Не смогу воспитать? – тут же бросилась в атаку.

– Я тоже хочу к ней, - едва слышно пробормотал Мигель.

– Я считаю, что ты, Мария, будешь отличной матерью. Но не в этом случае… Нет. И еще раз НЕТ. Эмоции эмоциями, а принимать важные решения следует согласно предписаниям холодной логики и трезвого рассудка.

– Ты не прав.

– До сего дня я отличался тем, что был всегда прав в своих решениях.

– Ну, ну. А вчера напиться и прийти ко мне в таком состоянии – это тоже правильное решение?