Шрифт:
– Ух, девочки были так поражены всем этим. Такой красивый, статный, богатый, и такой заботливый… к чужому ребенку…
– Может, и не такой чужой…
– Да нет же, говорю! Девки все пронюхали. Наш Луи неженат, и детей нет. И с этой женщиной не был знаком! Представляешь? Джес и его адрес пробила. Сумасшедший дом! Вот так вот. Теперь у нас новая болезнь завелась. Матуанизм называется. Гиппократ в шоке.
Матуанизм. О да… видимо, воздушно-капельным передается…
… Почти каждый день, а ко мне так и ни разу не зашел. Хотя видел, видел. Узнал…
Глава Шестнадцатая
Колесики устало брюзжат по холодному кафелю…
Поворот, разворот, попытки перескочить финишную прямую лифта…
Шаг за шагом… чужой шаг за чужим шагом…
Оборот колеса за оборотом, мои обороты…
Я до последнего вздоха, до последнего движения,… дрожащей рукой толкая дверь, верила, надеялась, что увижу его там…
Но нет.
Не пришел.
Ни сейчас,
… ни через час,
……. ни на следующий день.
Чего я жду? На что надеюсь?
Идиотка. Глупая, недалекая идиотка. Которая сейчас знает, что делает, трезво рассуждает, искренне понимает безысходность своего положения, но в следующий момент снова срывается в пляс романтика, снова сердце колотится быстрее, чем обычно, жадно погоняя кровь, толкая набегами к мозгу, взбудораживая его, наполняя образами и мечтами сознание…
К чему? Зачем?
Ведь все равно… пусто…….
Ничего не изменить…
И снова колесами брюзжу по холодному кафелю…
Разворот, поворот, пытки в лифте,… на выходе...
И снова гнетущее одиночество под яблонькой.
Одна. Изгой. Добровольный или вынужденный?
Сложно ответить, кто прогнал кого: общество меня, или я - его…
Да и, по большому счету, неважно,… уже НЕВАЖНО.
Все равно один результат – П У С Т О Т А.
– Мария, тебе на массаж пора.
– Лили, может, не сегодня? Да и зачем… Все равно… все равно НЕ помогает…
– Нет. Ты поедешь…
Сложно опустить опущенные руки.
Сложно верить в то, чего нет. И чего не будет больше никогда…
Смириться. ОКОНЧАТЕЛЬНО смириться, а не просто на словах, в мыслях. СМИРИТЬСЯ и жить дальше.
Так?
Нет?
Посмотрим, посмотрим.
***
– Ай!
– Что?
– Что-то кольнуло…
– Где?
– Вот, здесь, в икре…
– Кольнуло?
– Да, дернуло что ли. Не знаю. Остро так.
– А теперь?
– Нет.
– А так?
– Нет…
***
Отмерли ноги.
Отмирает душа.
Умираю я.
Чувствительность… Камнем покрывается сердце. Уж лучше холодный бетон, иль кремний, чем… вечное кровотечение, без срока зияющие раны. Бессмертная боль. Меняю боль на холод и черствость. Меняю, да где найти того, кто бы обменял. Где? Почем? Цена какая?
Готова платить. И кошелек потрепанный уже в руках, да дьявол не спешит по душу.
Никто не спешит. Никому не нужная. Никому. День за днем, час за часом. Даже себе я уже не нужная. Н И К О М У.
Продана.
Продана Пустоте и Безвыходности. Продана НАВСЕГДА и БЕЗВОЗМЕЗДНО. Отдана бесплатно…
***
Мигель… Маленький, восьмилетний мальчик, последняя стадия рака легких.
Я смотрю на него сквозь небольшое узкое, клетчатое стеклышко в дверях палаты…
Скрючившееся от боли маленькое, худенькое тельце… В царстве детской сказки. Игрушки, много, всюду игрушки…. На полу, на тумбочке, в кровати… Цветы в вазах.
Да радости так и не чувствуется. Радости нет.
– Ты, ты, ты представляешь, - вдруг послышались тихие, рыдания Лили у меня за спиной. Я испуганно обернулась.
– Что?
– Представляешь…
– Не томи. ЧТО?
– Его мать, мать… МЕРТВА.
Запнулась, невольно дернулась на месте.
Не поняла.