— Я знаю одно местечко на Рослагсгатан, — сказала Майя. — Называется «Петерсон — Бергер», там очень просто, но ужасно приятно.

Я просто ответил: «Идет», взял куртку, погасил в кабинете свет, вышел и запер дверь.

Мы прокатились на велосипедах мимо Хагаперкена, вдоль Бруннсвикена и спустились к Норртуллу. Улицы были почти пустыми. Времени — не больше половины восьмого. Весна дрожала в деревьях, в светлых голосах птиц.

Мы поставили велосипеды напротив маленького парка у старой таверны «Клаэс по Хёрнет». Войдя в ресторан и встретив приветливый взгляд хозяйки, я заколебался. Следует ли мне быть здесь? Что отвечать, если Симоне позвонит и спросит, чем я занимаюсь? Неприятное чувство нахлынуло и прошло. Майя — коллега, мы хотим продолжить наш разговор. Все равно Симоне сегодня вечером нет дома. Наверное, сейчас она с подругами как раз пьет вино в Народной опере.

У Майи был мечтательный вид. Я не понимал, что она вообще делает здесь со мной. Ослепительно красивая, юная, открытая. Я как минимум лет на пятнадцать старше ее и женат.

— Обожаю их куриный шашлык с кумином, — сказала она и пошла вперед, к столу в дальней части зала.

Мы сели, и к нам тут же подошла женщина с кувшином воды. Майя подперла щеки руками, посмотрела на стакан и тихо сказала:

— Если нам надоест, можно поехать ко мне домой.

— Майя, вы что, кокетничаете со мной?

Она засмеялась, и ямочки на щеках стали глубже.

— Мой папа всегда говорил, что я такой уродилась. Невыносимая, говорил, кокетка.

Я понял, что ничего не знаю о ней — о ней, явно глубоко изучившей все, что я делал.

— Ваш отец тоже был врачом? — спросил я.

Она кивнула:

— Профессор Ян Э. Свартлинг.

— Нейрохирург? — впечатлялся я.

— Или как там называется, когда кто-то копается в чужих мозгах, — горько ответила Майя.

В первый раз улыбка исчезла с ее лица.

Принесли заказанное. Ситуация все больше раздражала меня, я пил слишком быстро и заказал еще вина. Меня словно нервировали, лишали уверенности в себе взгляды официантов, их явная убежденность в том, что мы — парочка. Я опьянел, не глядя подписал счет, сгреб чек и промахнулся мимо корзины для бумаг в гардеробе. На улице, в теплом вечернем воздухе, я вознамерился ехать домой. Но Майя махнула на какую-то дверь и спросила, не хочу ли я подняться, посмотреть, как она живет, и выпить чашку чая.

— Майя, — сказал я, — вы невыносимы, ваш папа был совершенно прав.

Она фыркнула и взяла меня под руку.

В лифте мы стояли очень близко друг к другу. Я не мог оторвать глаз от ее полных улыбающихся губ, жемчужно-белых зубов, высокого лба и блестящих черных волос.

Она заметила это и осторожно погладила меня по щеке; я наклонился, собираясь поцеловать ее, но тут лифт дернулся и остановился.

— Пошли, — прошептала Майя и открыла дверь.

Квартира у нее была маленькая, но очень уютная.

Стены покрашены приятной голубой краской, на единственном окне белые льняные шторы. Кухонный уголок новенький, с белой клинкерной плиткой на полу и небольшой современной газовой плитой. Майя прошла на кухню, и я услышал, как она открывает бутылку вина.

— Я думал, мы будем пить чай, — заметил я, когда она вошла с бутылкой и двумя бокалами в руках.

— Вино полезнее для сердца.

— Тогда ладно. — Я взял у нее бокал, и вино выплеснулось мне на руку.

Майя вытерла мне руку кухонным полотенцем, села на узкую кровать и откинулась назад.

— Приятная квартира, — сказал я.

— Так странно, что ты здесь, — улыбнулась она. — Я так долго восхищалась тобой…

Она неожиданно встала и рассмеялась:

— Нужно тебя сфотографировать! Великолепный господин доктор у меня в гостях!

Майя принесла фотоаппарат, у нее стал сосредоточенный вид.

— Сделай серьезное лицо, — велела она и посмотрела на меня в видоискатель.

Хихикая, она стала фотографировать меня, велела позировать, шутила, твердила, какой я темпераментный, требовала вытянуть губы трубочкой.

— Невероятно сексуально, — беспечно смеялась она.

— Произведет фурор в «Вог»?

— Если только они не выберут меня, — сказала Майя и вручила мне фотоаппарат.

Я встал, чувствуя, что шатаюсь, и посмотрел в видоискатель. Майя раскинулась на кровати.

— Ты победила, — сказал я и нажал кнопку.