Таня прожила у Костика два года. Она оказалась неслышной, невозникающей девочкой, привязанной только к миру моды и Костику. По утрам они вместе, взявшись за руки, дружно отправлялись в родную школу. Отец подлечил сердце и даже по-своему привязался к Тане. Как всякий мужчина, он ценил в женщинах легкомыслие и безмятежность. Но на пороге окончания школы Танечка неожиданно сказала Костику, что уходит.

– К кому?
– справился уже неплохо изучивший жизнь, женщин и Таню Костик.

– Пока к мамуле, - сказала Таня.
– А там посмотрим...

Став студентами, Таня и Костик начали встречаться вновь, и мама, заставая дома Таню, радовалась и всякий раз предлагала:

– Танечка, ты бы переехала опять к нам! Это удобнее!

И Таня всякий раз отрицательно качала головой и вежливо отказывалась. А потом внезапно, на третьем курсе, родила мальчика.

– Это твой?
– сурово допросила мать Костика.
– Если твой, то мне нужно проявить себя бабушкой! И поскорее!

– Не проявляйся!
– усмехнулся сын.
– Это не мой!

– Ты уверен?
– нахмурилась мать.
– Смотри не промахнись! Ребенок - не игрушка!

– Сам знаю, что не игрушка!
– отмахнулся Костя.
– У Таньки есть какой-то заводила-вентилятор! В общем, мы сами разберемся!

Разобрались они очень быстро и спокойно. Таня вышла замуж за милого ее сердцу заводилу и отца своего ребенка, а Костя, метивший в гусары, женился на Ирке. И родился Денис - дитя конверсии.

Племянник мирно устроился возле окна и тихо изучал какой-то программный учебник.

Тося попыталась пристроить в школу Дениса и Наночку - пусть девочка получит московский аттестат. В конце концов, их выдают даже настоящим манекенам.

Но в школе на Тоню посмотрели подозрительно и потребовали предъявить обменную карту бывшей Снегурочки и ее оценки за все прошедшие годы. Поскольку взять их было неоткуда, Тоня растерялась, расстроилась и ушла домой ни с чем.

Теперь Нана ежедневно терпеливо дожидалась возвращения Дениса из школы, до обеда просиживая у окна, лбом в стекло, и задумчиво изучая улицу, машины и пешеходов.

– Ты знаешь, ma tante, - философски заметил Денис, оторвавшись от книги, - весенние экзамены наверняка придумала старая дева, одуревшая от своего верного и не сломленного никем одиночества и вдруг возмечтавшая отомстить за него всему миру. Ты подумай - блаженно кайфуя под солнцем и размякнув, как богатырские пельмешки в кипятке, мы будем вынуждены долбить до обалдения никому не нужные билеты про женские образы в романе "Герой нашего времени" и решать уравнения с неопределенным количеством неизвестных! Это же откровенный садизм, неприкрытое издевательство! Ну, ясно... Кругом чириканье и курлыканье, восторженные морды псов и удовлетворенные коты с маслеными рожами, травка-муравка и совсем новая одежка на деревах, а ты сидишь в роли беспросветного пожизненного идиота и читаешь в жарком бреду и весенней горячке, весь облепленный лукавым тополиным пухом, про закон Ньютона!

– Что ты знаешь о старых девах, их одинокой жизни, отчаянии, весне и садизме? Головастик!
– проворчала Тоня и вспомнила сестру Ларису.
– А весенние паводки грозят смыть напрочь не одну неудавшуюся жизнь! И смывают! Еще как! Где Нана?

Денис посмотрел на часы.

– Она скоро придет. Наночка - очень аккуратная девочка и никогда не опаздывает к обеду и ужину.

Его лицо снова стало нежным, туманным, вспоминающим...

И в этот момент появилась долгожданная кукла. Она вошла, как ни в чем не бывало, вымыла руки и с готовностью села к столу.

Взрослые дети только и ждали очередной кормежки.

Мама Зоя налила крепкий чай. Мама Женя поставила рядом с чашкой тарелку со свежепахнущими гренками, запеченными в сыре.

– Толик, ужинать!

Анатолий медленно, вяло вошел в кухню и сел подле чашки с грустным, еще вытянувшимся - куда уж больше?
– лицом. Мамы обеспокоенно переглянулись.

– Неужели она отказала?!
– возмущенно спросила мама Зоя.

– Как она посмела?! Нахалка!
– присоединилась к ней кипящая негодованием мама Женя.

Толик безразлично поболтал ложкой горячий чай.

– Она взяла тайм-аут! До субботы.

Мамы дружно, изумленно и гневно ахнули.

– Наглая баба!
– отчеканила мама Зоя.

– Она же вам нравилась!
– удивился Толик.
– Вы сами так говорили.

– Мало ли что!
– заявила мама Женя.
– Любому человеку свойственно заблуждаться. Ничего, мы найдем тебе другую!

– Я не хочу другую!
– печально объяснил Толик.
– Я люблю эту! Как увидел, так и полюбил. Тонечку...

Его взгляд переполнился пастельными воспоминаниями и подозрительной полупостельной нежностью.

Мамы снова дружно, изумленно и гневно ахнули.

– Разлюбишь!
– уверенно заявила в приказном порядке мама Зоя.

– Никогда!
– жестко возразил Толик, упрямый, как стрелки на часах, и грубо вонзил в гренок острые длинные зубы.
– Не дождетесь!

Мамы собирались дружно ахнуть в третий раз, но передумали и совместными усилиями взяли себя в руки.

– Хорошо!
– сказали мамочки хором.
– Мы подождем. До субботы. А там посмотрим...