Привет. Да ничего дела-то. Не говоря уже про настроение и бодрость. В Город собираюсь скоро сходить. Только вот нас Сокол с собой зовет на следующей неделе. Я ему пообещал дать ответ после того, как с тобой поговорю. Ты ж меня не просто так позвал?

— Ну да. Вот это Настя и Алексей, они журналисты. Хотят репортаж из Района сделать. Канал платит хорошо. Возьмешься провести?

Ага, возьмусь… И ведь знал, кого позвать, понимает, что не откажу. Хотя почему бы и нет? Хлопотно, конечно, туристов в Район водить. Но если провести их максимум до какого-либо из брошенных блокпостов, чтобы они там флору и фауну нашу поснимали, то ничего страшного в этом нет. Только почему журналисты обращаются к вольным рейдерам? Вот в чем вопрос.

Понятно, что репортажи из Радостного не редкость на всех более-менее крупных телеканалах. Радостный всегда давал интересный материал для съемок. Но обычно они велись под прикрытием военных, вблизи блокпостов, либо, в совсем уже исключительных случаях, в районе лагерей ученых под бдительнейшим наблюдением взвода тех же самых вояк.

— Ясно. Я-то не против, только уточним, куда идти. Думаю, по окраинам прошвырнемся и назад? До Всплеска еще дней пять как минимум. Наснимать можно много, обезьян там, и собак, и ловушек, само собой, ну, а если повезет, то, может, и пару-другую медвежат встретим. Или львов.

Сдобный выслушал мою тираду, посмотрел на меня немного странно, как будто сомневаясь в чем-то. Выдвинул ящик, достал непочатую пачку «Данхилла», открыл, предложил мне сигарету и закурил сам. Телевизионщикам не предложил, а когда девушка явно захотела что-то сказать, жестом попросил ее помолчать.

Да уж, что-то будет. На моей памяти курить он бросал раза, наверное, два или три. В последний раз — аккурат так месяцев восемь назад. С той поры вроде бы держался. А каждый раз, когда закуривал, что-нибудь происходило, причем весьма серьезное, вроде того случая, когда нас с ним прижали в районе развалин дач у Раздолья. Тогда там еще не окопалась новая «Анархия», «пуритане» ушли, и дачи переходили из рук в руки. Шли мы большой группой, с приличной добычей, напоролись на засаду наемников и вшестером держались против почти полувзвода около двух часов, пока до нас не добрались все наши, кто был рядом. Не думаю, конечно, что из-за журналистов может случиться что-то похожее, но, помяните мое слово, сейчас Сдобный выкатит мне какой-то шар.

Так оно и получилось.

Хозяин кабинета глубоко затянулся, грустно посмотрел на меня и рассказал, куда и за какую сумму он просит меня проводить телевизионщиков.

— До Площади и обратно? Он что, рехнулся?! С ними вот — ив Город?! Не, вот ты мне скажи, брат, Сдобный с дуба рухнул или на ужин поел грибов из Района?

Скопа возмущенно смотрела на меня, дымя второй сигаретой подряд, и я ее понимал и не осуждал за такое насилие над организмом. Большой пока отмалчивался, спокойно расправляясь со свой любимой котлетой по-киевски. Только иногда искоса посматривал на журналюг, которые тихо, как мышки, наблюдали за разгневанной фурией.

Ну да, наш друг и благодетель нашел нам высокооплачиваемую работу, настолько высокооплачиваемую, что очень хотелось за нее взяться. Была только одна закавыка.

Конечным пунктом маршрута для серии репортажей из глубины Района была Площадь. Место, в которое мы ходили редко, не желая напороться на цвергов в городской канализации и подвалах брошенных домов, на большие стаи церберов и орфо-псов, густо шныряющих по округе, и солидное количество Измененных-зомби. Ну, и самая главная причина — клан «новые пуритане», который с годами никак не хотел успокаиваться и упорно продолжал считать себя основой новой людской расы. Изуверы, мать их за ногу, считающие всех с нашей Стороны и большую часть Измененных демонами и слугами диавола. Именно что диавола. Со всеми вытекающими из этого факта последствиями, выраженными в нанесении всем, слишком близко забредающим к ним рейдерам или местным, а им, сектантам, и без разницы, увечий, никак не совместимых с нормальной жизнедеятельностью.

Ведущий российско-германский коммерческий ТВ-канал хотел получить несколько репортажей из самого сердца Радостного. И, как объяснила девушка, подготовка к безоговорочной оккупации прайм-тайма на грядущие большие праздники велась вовсю. Я так и видел очами души своей броскую ТВ-рекламу: «Мир Района изнутри! Все тайны и загадки Радостного-55 на нашем канале! Весь ужас, творящийся там, у нас, глазами рейдеров, отважных первопроходцев в сердце чуждого людям мира!

Только у нас в праздники! Таинственные мутанты-Измененные, леденящие душу секреты брошенных лабораторий, кланы и одиночки! Смотрите с нами и с пивом спонсора показа, марки…»

Да хрен его знает, какой марки, оно и не важно. Нам и подавно не интересно. Интересно другое. Если выгорит, то думаю, что пастеризованную гадость из бутылки мне не придется пить довольно долго, а вот двенадцатилетний «Гленнливет» я точно смогу себе позволить. Кто и как вывел руководство РДТВ на Сдобного, для нас, понятное дело, было неясно. Да то и не суть. Суть заключается в предложенных денежных компенсациях за сопровождение и конвоирование.

— Хватит возмущаться. В любом случае я согласился.

— А ты не подумал прежде у нас спросить, хочется мне с Большим тащиться туда вот с ними? А?! — Моя возмущенная снайпер немного успокоилась и проявила деловой интерес: — А ты подумал, как с ними идти-то? Ладно, если бы по краю прошлись, а к Площади лезть с совсем зелеными, да еще и смотреть за ними?

Настя, до этого молча слушавшая, не выдержала:

— Да кто вам сказал, что мы совсем беспомощные? Мы с Лешкой на Кавказе работали, в Иране были, думаете, там просто? А еще…