Сердечники у моих жутко дорогих патронов бронебойные, очень убедительные. Сороконожка брызнула во все стороны грязным желтым студнем. На них нельзя экономить патроны: эти сволочи слишком живучие. Самый лучший вариант — сразу же по обнаружении разнести гадине голову в клочья и откатываться в сторону, чтобы не задела острыми концами лап или, что еще хуже, не попали на открытые участки кожи брызги кислоты.

После того как Скопа осмотрела ближайший кустарник, Настя дернула туда со спринтерской скоростью. Оператор оказался не таким стеснительным и содержимое желудка выблевал прямо себе под ноги.

Потом мы закопали Кондуктора с помощью складной «саперки», которую обнаружили в его рюкзаке. КПК и армейский жетон с эмблемой ВДВ я взял себе. «Вал» и подсумок с патронами к нему пришлось припрятать в обломках каких-то бетонных труб, не пойми для чего и когда оставленных в этом перелеске.

Вот так мы лишились еще одного рейдера. Когда я спросил наших туристов о том, что, может быть, они теперь хотят повернуть назад, то получил отрицательный ответ.

Ну и ладно, их дело. В конце концов, работа у меня такая — ходить в Радостный. А то, что приходится тащить с собой еще и пару людей, которые полезли сюда из-за денег и по причине какого-то непоправимо глупого упрямства желают продолжать съемку…

Ну и что мне делать с ними? Это ведь их собственный выбор. Не знаю, что им пообещало руководство за репортажи. Подозреваю, что ничего из ряда вон выходящего. Видел я таких там, на войне. То ли по природе своей не осознают, что могут погибнуть, то ли у них какое-то непонятное мне восприятие мира. Хотя во Второй мировой тоже были фронтовые корреспонденты, и сейчас их считают героями. Может быть, через какое-то время и этих ребят будут считать героическими личностями.

Ясно одно: на смерти Кондуктора прайм-тайм они заработают. Это точно. В первый же вечер.

Дальше шли еще осторожнее. Через коммуникатор я отправил информацию по всему списку контактов. Сколопендры всегда роятся рядом, объединяются в подобие колонии, и вполне можно ожидать, что здесь их довольно много, поэтому предупредить ребят было необходимо.

Из перелеска мы вышли через полчаса. По дороге еще два раза приходилось стрелять по древесным гадинам. Как и предполагалось, какая-то колония перебралась и сюда. Это плохо, размножаются они быстро. Уже на выходе Большому повезло. За поваленным деревом он успел заметить хвост очень большой многоножки. После того как мы расстреляли ее, найти кладку с яйцами было достаточно просто. Фосфорная граната быстро решила вопрос, связанный с увеличением поголовья ползучей мерзости в этом районе. Подозреваю, конечно, что таких вопросов нас ожидает довольно много в ближайшее время. Наверняка придется палить лес либо прочесывать его полностью, а иначе дальнейшее продвижение скоро будет абсолютно невозможно. Особенно для тех, кто в Районе недавно и обзавестись качественной защитной экипировкой еще не успел.

Местность здесь сложно-пересеченная. Никак больше и не определишь это скопление холмов, разделяющих их оврагов и просто глубоких канав, частых перелесков и постоянно встречающихся притопленных низменностей, которые ближе к Радостному превращаются в непроходимые болота. С севера они вообще слились в одну систему, нашу знаменитую Топь. Весь этот геологический кавардак, вкупе с близостью к аномально насыщенной электричеством Чертой, часто бывал причиной сбоев в аппаратуре.

Но первых встреченных рейдеров наши КПК засекли вовремя. Три фигуры в хорошо подогнанных армейских костюмах неторопливо, не прячась, шли нам навстречу.

— Бес, Зотыч и Конь. — Скопа убрала монокуляр в футляр. — Ушли давно. Всплеск наверняка переждали еще в старых районах.

— Здорово, бродяги. — Наушник ожил, передавая хрипловатый басок Коня. — Выпить ничего с собой нет?

— Найдется, Сивка-бурка. Свое закончилось что ли?

— А то. Хорошо, что тебя, художник доморощенный, встретили.

Поделившись с парнями имеющейся огненной водой, мы ненадолго задержались, чтобы послушать последние новости.

После Всплеска они рискнули возвращаться по знакомому маршруту и в принципе не прогадали.

Он был средним, и новых ловушек появилось немного. По дороге им пришлось два раза отстреливаться от зверья, но в целом обошлось без приключений. Любителей попотрошить возвращающихся на Землю бродяг группа Коня не встретила. Тем не менее Конь предупредил, что патрули «арийцев» видели в районе станции перекачки группу из пяти или шести человек. Судя по виду и сноровке, это наверняка были либо мародеры из «стариков», либо, того хуже, наемники, идущие на задание.

Как и предполагал покойный Кондуктор, станция по дороге между Радостным и Тимашево была свободна. Конь предупредил, что туда может подойти еще одна группа. Не наших, из новой группировки «Рейнджеры». Они связывались с нашими коллегами как раз перед тем, как отряд Коня уходил с МТС. Команда из пяти человек. Все знакомые: ведущим был Клим, при нем два стажера, Седой и Лебедь, и две «отмычки», Корней и Снегирь. Со всеми мы были знакомы, подставы с их стороны ждать не приходилось.

— Пикассо, вы будьте осторожнее, когда пойдете по лесопосадке. — Конь сплюнул жвачку, заменив ее новой порцией. — Детектор показал, что там вполне может целая стая псов околачиваться. А может, и чего похуже. Мы соваться не стали, и на нас никто не вышел, Бог миловал. Но неспокойно там было, скажи, Зотыч?