Как будто отпечаталось что-то на сетчатке и тут же пропало. И, сколько он ни старался, понять так и не получилось. Помятуя о странных штуковинах, встреченных по дороге, он даже обрадовался тому, что не придется подходить к пригорку и пытаться разобраться на месте. Хватит с него непоняток. Мансур повернулся к Наташе: неужели она тоже что-то заметила?

Оказалось, что да. В руке женщина уже держала пистолет.

— Видишь?

— Да. Странное что-то. Никак не могу разглядеть, чего там.

— Самое главное, чтобы оно к нам не сунулось, вот что.

— Что не сунулось? — Егерь бесшумно возник рядом с карабином на изготовку. К которому, кстати, успел прицепить неизвестно откуда взявшуюся оптику.

— Вон там, на холме. — Наталья показала стволом пистолета. — Заметил?

— Ну да. Пока не двигается, и хрен с ним. Мальчишка там сидит. Я его в бинокль увидел. С медведем, правда.

— С каким медведем?! — Женщина оторопело взглянула на мужа.

— Большим, бурым. Короче, команда, слушайте сюда. Прямо перед Ключами — куча военных. Сюда они почему-то не суются, и это мне как раз не нравится. По идее, исходя из тактических соображений, именно здесь нужно было секрет выставить. А его нет. А что это означает?

— Что? — Мансур непонимающе уставился на него.

— Что все плохо. Что либо карантин уже вводят, либо еще что-то. И вот этот кусок считается уже запретным. Если честно, опасаюсь я, как бы по нам стрелять не начали. Мансур, ты пойми меня правильно — не хочу туда идти. Пока во всяком случае. Понимаю, что Наде твоей помощь нужна, но я не один. Наташа мне родной человек, и мне не очень хотелось бы, чтобы в нее стрелять начали, как в зараженную. Может, немного подождем, парень?

— Я не буду ждать… — Татарин упрямо покачал головой. — Наде плохо, она до сих пор в сознание не пришла. Что мне ждать? Когда она умрет, и с ней мой, слышишь ты, лесничий, мой ребенок!!! Да с какой стати в нас кто-то стрелять станет?! Тебе просто мозги на службе твоей отбило, вот и все! Не хочешь помогать — не надо. На руках донесу. Если там, как ты говоришь, военные, значит, там и врачи есть. Какие-никакие, а врачи. Поможешь довезти или нет?

Егерь посмотрел на разъяренного парня и отрицательно покачал головой.

Мансур, не глядя на него, пошел к «Ниве». Наташа открыла рот, но муж взглядом заставил ее замолчать. Тем временем парень вытащил девушку из салона. Вскинул обмякшее тело на руки и зашагал к повороту, который вел к селу. Мимо тех, кто вытащил их из разбитой машины и спас от верной смерти, он прошел, все так же не оборачиваясь.

— Молодой он еще… — Егерь сплюнул и снова полез на холм. — Глупый.

Наталья ничего не ответила. Может быть, ее муж и поступил некрасиво, может быть. Но она знала, что он никогда не принимал тех решений, которые могли бы привести к плохим последствиям.

Мансур шел вперед, стараясь держать Надю так, чтобы ей было удобно. Она дышала тихо-тихо. А парень уже начал уставать, и ему приходилось дышать тяжело и глубоко. Пот, поначалу выступавший лишь небольшими каплями, теперь тек непрерывно, заливая в глаза. Приходилось постоянно моргать, отгоняя влажную пелену. Руки начали трястись, тело девушки, безвольное и обмякшее, тянуло их вниз. Но Мансур продолжал идти, стараясь не спотыкаться, чтобы, не приведи Аллах всемогущий, не уронить ношу.

Впереди, на расстоянии не меньше чем в полкилометра, возились и рычали какие-то большие машины. Что они делали и зачем? Он не знал. Он просто шел к ним, стараясь дойти как можно быстрее.

Его заметили, когда до рва оставалось не более десяти минут ходьбы. Закричали, замахали руками, засуетились. Выбросив черный выхлоп, в сторону Мансура рванул один из восьмиколесных стальных монстров. И тогда он сначала опустился на колени, а потом сел. Бережно положил Надю на землю. Поднялся и, шатаясь, пошел навстречу военным…

Егерь, лежавший в кустах на холме, выругался и плотнее прижал окуляры к глазам.

— Стоять! Стоять, сука, сказано тебе! Стой, стрелять буду!

Истошный вопль показался Мансуру бредом. В кого стрелять? Зачем? Ведь он идет за помощью.

С борта бронетранспортера спрыгнули несколько фигур в странных, глухих камуфляжах. Зеркальные стекла шлемов не давали возможности рассмотреть лица. Да это и не было нужно, так как направленные на него стволы автоматов говорили сами за себя.

— На землю упал! Руки за голову! Быстро!

Мансур устало растянулся на земли, сложив ладони в замок на затылке. В голове колотилась мысль о том, что все это правильно и так нужно.

— Аккуратнее, мужики. Не подходим близко. Эй, ты, слушай сюда. Кивай головой, если понял. Понял?