— Что, Корос, все змей ищешь? — раздался насмешливый голос. Мужчины обернулись. Прямо на входе, загораживая спиной солнечный свет, сидел на корточках Руник.

— Я ищу убийцу, — угрюмо сказал Корос. — Это тот самый мешок, Зукун. Видишь, мех облазит. Здесь совсем недавно сидела змея. Я чувствую свежий запах.

— Кто-то приносит смерть нашим людям, а лучший охотник, похоже, совсем сбился со следа, — Руник не скрывал издевки. — Зукун, а что вон там валяется, посмотри-ка, прямо рядом с тобой.

Он вытянул руку, показывая на землю. Вождь взглянул под ноги и поднял костяную свирель Дула.

Несколько мгновений мужчины смотрели друг на друга. Наконец, Зукун тупо спросил:

— Почему она здесь?

Никто не ответил. Корос задумчиво шевелил губами, а Руник осматривал шалаш, как будто свирель его больше не интересовала.

— Дикарь был здесь?! — озарило вождя. Он аж привстал от возмущения, но, коснувшись головой упругой крыши шалаша, снова присел.

— Я вот о чем думаю, — меланхолично произнес Руник, не реагируя на последнюю реплику Зукуна. — Я заходил сюда утром, сказать Оре добрые слова. Она очень расстраивалась, очень.

Руник с намеком покосился на Короса, продолжил:

— Рядом с телом Похуна лежало его копье. Вот здесь, около руки. Я еще подумал — какой хороший наконечник. Ора сама сделала этот наконечник. Почти всю зиму стучала потихоньку камнем о камень. А весной подарила Похуну. Он очень обрадовался, да. Хороший был наконечник. Я смотрю — нет копья. Кто-то взял.

— Ты думаешь, глот пришел сюда, чтобы забрать копье? — спросил Зукун.

— На месте Оры я бы не отдал копье жамуша, да, — также меланхолично проговорил Руник. — Как Похун будет охотиться без копья в подземном мире? Если бы я был Орой, я бы стал драться, да.

— Так это Дул убил Ору?! — Зукун демонстрировал чудеса логического мышления.

— О чем вы говорите? — подал голос следопыт. — Как дикарь мог придти сюда, если он сидит в землянке?

— Ну, да, я и забыл, — вождь смущено улыбнулся. — Дикарь сидит в землянке. Я сам сегодня видел. Утром он сидел…

Он внезапно осекся.

— Вот и я думаю, Зукун, — спокойно произнес младший брат. — Не посмотреть ли нам на дикаря?

В землянке никого не было. Обнаружив пропажу Дула, Корос тут же побежал искать следы. Зукун и Руник остались около землянки.

— Что же это такое? — вождь был растерян, напуган и даже не скрывал этого от младшего брата. Он посмотрел на небо, словно надеясь оттуда получить ответ на загадочные вопросы. Солнце клонилось к горизонту. Поскорей бы он закончился, этот день, — подумал Зукун. Сплошные неприятности и непонятные вещи, аж голову ломит. Может, и вправду этот дикарь колдун, как говорила Ора? Она знала толк в таких делах. Бедная Ора, бедный Похун. Что-то неладное творится в стойбище.

— Неужели дикарь убил Ору? Как он мог пройти в шалаш незамеченным?

— Запросто, — чем сильнее нервничал Зукун, тем спокойнее становился младший брат. — Землянка на краю, и шалаш колдуньи на краю. Когда все собрались у жертвенного камня, слушать Оман Озара, никто ничего не видел. Наверное, дикарь просто искал оружие и зашел в шалаш Оры, думая, что он пустой.

— Но, как он развязал веревку?

— Лучше спросить у него, — Руник усмехнулся. — Может, плохо завязали? Кто его связывал?

— Не знаю. Я не видел, кто связывал. Я видел… — Зукун запнулся.

— Что? — с интересом поторопил Руник.

— Я видел… Когда мы разговаривали утром, Корос развязал дикарю руки.

— Корос? — удивился младший брат. — Странно. Он такой умный. Может, он забыл завязать?

Вождь заметил приближающегося следопыта и промолчал.

— Я видел следы, — Корос тяжело дышал. — Решил вернуться. Поздно уже, скоро ночь. Он пошел туда, на солнце. Но он не один. Рядом еще один след.

— Что? — братья спросили в унисон.

— Два разных следа. Один дикаря. У него большие ноги. И ходит так, — Корос показал, как вперевалку ходит дикарь.

— А второй? — осторожно спросил Зукун. У него возникло не ясное, но тревожное предчувствие. Корос ответил после паузы, с удивлением в голосе:

— У второго нет пальца. На этой ноге. Такой след.

Он вытянул ладонь с подогнутым большим пальцем, растопырив остальные четыре. Никто не произнес ни слова, но все трое подумали об одном и том же. Когда-то в племени родился малыш с четырьмя пальцами на правой ноге. Его так и прозвали — Беспалый, пока во время процедуры инициации он не заслужил себе новое имя — Кама Сиук.