Дичь охотник относил на стоянку в общий 'котел'. Иногда приносил и рыбу, но только в те дни, когда не удавалось поймать птиц или найти падаль. Гар считал ловлю рыбы хлопотным и неприятным занятием, потому что приходилось залезать в воду, а к ней 'пещерные люди' относились с опаской и недоверием, полагая ее 'живой'. Но свежая рыба была очень вкусной, напоминая одновременно вкус дикого огурца и молодых, сочных зеленых побегов — никакого сравнения с дохлой, которую охотник подбирал иногда на отмели. Поэтому, если другой добычи в тот день не подворачивалось, Гар бултыхался в мелкой запруде до посинения, пока не утолял голод и не вылавливал что-то для сородичей.

Он считался лучшим охотником в общине, потому что никогда не возвращался в пещеру без добычи. Вернуться с пустыми руками стало бы для него позором: таких горе-следопытов женщины и дети встречали равнодушными взглядами и ехидными смешками, а пищу в этот день неудачники получали после женщин и стариков, перед детьми. Поэтому далеко не все мужчины рисковали заниматься индивидуальным охотничьим промыслом, предпочитая, вместе с женщинами и детьми, собирать съедобные корни, грибы и ягоды. Личинки и всякие жуки сразу шли в рот, иногда удавалось найти птичьи яйца. Подвернувшуюся под руку лягушку или мелкого грызуна также не возбранялось употребить в одиночку. Другое дело, что к тому времени дикарям уже было известно: то, что шевелится и бегает, в жареном виде усваивается лучше. Да и понятие вкуса постепенно входило в круг представлений первобытного человека.

В общем, возникал выбор: или жуй и глотай сырым или неси к костру в общий котел. Но тогда надо было делиться, как это делали настоящие охотники, умевшие добывать птиц, крупных грызунов и даже зайцев. Взамен они получали не только самые жирные куски обжаренного мяса, но и самые спелые и сочные корнеплоды и фрукты. Ну и, уважение сородичей, естественно, хотя и сопровождаемое изрядной долей зависти. Но уж это-то чувство всегда было свойственно человечеству на всех стадиях его развития — не правда ли?

Так что, занятие охотой считалось в общине делом хотя и сложным, требовавшим соображения, силы и сноровки, но в то же время едва ли не привилегированным. Слава умелого и удачливого охотника ждала далеко не каждого: секретами охоты не принято было делиться, хотя и подсматривать не запрещалось — община, что одна семья, ничего не утаишь. Да и среди специалистов по охотничьему ремеслу изредка попадались альтруисты, не чуравшиеся просветительской деятельности, пускай и не всегда безвозмездно.

Поэтому для особо любознательных дорога к знанию оставалось открытой — имей только желание. Ну и способности, разумеется, куда ж без них? Гар такими способностями обладал. Более того, он имел особое строение ладоней, отличное от ладоней сородичей, широких и короткопалых. Природа почему-то наделила Гара длинными и гибкими пальцами, что позволило ему однажды изобрести силок из лианы. Для этого требовалось завязать несколько тонких и хитрых узлов, что было не под силу родственникам Гара с их короткими и плохо сгибающимися отростками.

Можно сказать, что Гар не имел конкурентов в охотничьем деле. Но, с другой стороны, никто к такой конкуренции и не стремился. В общине насчитывалось всего семеро юношей и взрослых мужчин, считая вожака Боро, и для каждого находилось занятие по душе. Уж что-что, а трудовую повинность в первобытном сообществе никто не объявлял. Занимайся, чем можешь, но хотя бы с некоторой с пользой для всех. А распределение обязанностей происходило почти само собой, естественным образом. Но с учетом традиций.

Так вот, по традиции женщины ни к охоте, ни к рыбалке не привлекались. Ситуация, однако, требовала нестандартного подхода.

— Ну, я пойду, — сказал Гар неуверенно. — Ловить буду. Птицу, рыбу. А ты того, побудь здесь.

— А я? — жалобно спросила Вада, догадываясь, что Гар хочет оставить ее наедине со своими жутковатыми сородичами.

— Ты, говорю, здесь побудь. Поняла? — Гар обвел рукой поляну.

— А я? — повторила Вада, заглядывая приятелю в глаза.

— Вот и я говорю, — пробурчал дикарь. — Пошли, что ли, пока не передумал.

И они ушли, провожаемые озадаченными взглядами дикарей. Вскоре, пошептавшись с Боро, в том же направлении отправился и Ухай.

Шлепая по камням босыми ногами, Гар размышлял: правильно ли он поступил, захватив малу с собой? Не женское это дело — охота, да и в общине начнут коситься. В то же время Вада вчера проявила такую сноровку на рыбалке, что прагматичный дикарь понимал — с таким помощником не пропадешь. И сам без пищи не останешься, и на стоянку будет с чем вернуться. Кроме того, ему очень хотелось научиться у Вады метать гарпун — также ловко, как это делала она.