— А мистер Робинсон с сыном, — перебил его капитан Кендалл. — Какое на вас произвели впечатление?

У Билли Картера вытянулось лицо.

— Тоже славные, сэр, — ответил он. — Немного молчаливые — особенно отец. Но вполне нормальные. Никаких проблем не было, если вы к этому клоните.

— Никуда я не клоню,мистер Картер, — раздраженно возразил капитан. — Я просто беседую со своим старшим помощником о поведении пассажиров, чтобы как можно лучше управлять кораблем. Извините, если это вас утомляет.

— Нет, сэр, вовсе нет, сэр. Просто я подумал, вы хотите…

— На этом все, мистер Картер, — сказал капитан, вернув старпому документы и махнув на прощание рукой. — Уверен, мы увидимся сегодня вечером. С нетерпением жду встречи.

— Есть, сэр, — сказал Билли и невесело зашагал прочь. Он вспоминал трехдневное общение с капитаном Кендаллом и никак не мог понять, в какой момент их отношения дали трещину. Картер никогда раньше не встречал такого строгого капитана, который не испытывал к своим помощникам ничего, кроме презрения. Он словно сошел со страниц Военно-морского архива. «Еще пару недель, — думал Картер. — Всего пару неделек, и я вернусь домой — к Билли-младшему».

Двадцать минут спустя капитан Кендалл уже остановился рядом с каютой А4, которую занимали мистер Джон Робинсон и его сын Эдмунд и, прижав ухо к двери, внимательно прислушивался к тому, что доносится изнутри. Когда капитан стоял на носу, у него возникла безумная идея — настолько шокирующая и невероятная, что он сам с трудом мог в нее поверить. Так или иначе, он оказался теперь здесь и проклинал конструкторов судна за то, что сделали каюты первого класса такими герметичными. Дверь была настолько толстой, что ему удавалось расслышать лишь приглушенные голоса и обрывки разговора. Капитан окинул взглядом коридор — не следит ли кто за ним, — надеясь, что успеет получить какие-либо доказательства до появления нежелательных свидетелей.

— Это не отель, — послышался изнутри чей-то голос — более молодой и высокий, женский. — Здесь не убирают в номерах.

— За такую цену должны убирать, — последовал ответ. Затем капитан ничего не смог разобрать: вытянув вверх голову, он еще сильнее прижался ухом к деревянной панели, стремясь расслышать что-нибудь изобличающее.

— Она довольно мила, — услыхал он. — Лучше этой Дрейчихи.

— По-моему, ты ей нравишься.

— Мамаша за папашей, дочурка за сыночком. Очень поэтично, ты не находишь?

— Беда лишь в том, что я не твой сын.

Кендалл раскрыл в изумлении рот. Наконец-то правда. Прижав ладонь к губам, он затаил дыхание, мысленно моля: еще.

— А у тебя чуть не вырвалось «Хоули», когда я и мисс Хейз столкнулись с тобой сегодня утром. Тебе нужно быть осторожнее.

— Извини, мне стало дурно. Этот мальчишка Дюмарке буквально напал на меня в столовой.

— Все нормально, она не заметила, но впредь будь внимательнее.

— Что вы здесь делаете? — Голос, донесшийся из коридора, заставил капитана Кендалла подскочить, и он в испуге обернулся. — Зачем подслушиваете у этой двери?

— Я… я… — Он покраснел от верхушек ушей до самой шеи, прекрасно понимая, как нелепо смотрится на фоне его багрового, одутловатого лица серебристо-седая борода — та борода, которую, по его мнению, обязан был носить капитан морского флота.

— Что вы подслушивали у этой двери?

— Я не подслушивал, — заикаясь, произнес он. — Я про… проходил мимо, и мне показалось, что изнутри доносится какой-то шум. Я решил проверить, все ли в порядке, но, кажется, шум уже прекратился.

Виктория кивнула, хоть ее это и не убедило. Он бегло улыбнулся и миновал девушку, стремясь поскорее возвратиться в свою каюту. Отвернулся и стремительно помчался по коридору.

Забежав в каюту, капитан запер за собой дверь, швырнул фуражку через всю комнату на кровать, а затем принялся рыться в груде бумаг на столе.

— Где она? Ну где же она? — вслух бормотал он, отыскивая газету, которую читал в день отплытия из Антверпена. Он молился о том, чтобы Джимми, молодой юнга, не выбросил ее, и уже готов был сдаться, как вдруг увидел краешек, что выглядывал из-под кипы бумаг. Газета, вышедшая три дня назад. Он резко выдернул ее, чуть при этом не порвав, и провел пальцем по первой странице, пока не добрался до нужной заметки. Когда Кендалла застала врасплох Виктория Дрейк, его лицо налилось кровью — теперь же кровь от него отхлынула.

— Боже правый, — громко воскликнул он. — Силы небесные.

Он уронил газету на пол и нервно оглядел каюту, но с облегчением вспомнил, что запер за собой дверь.

Старший помощник Билли Картер сидел с двумя матросами в штурманской рубке и беззаботно болтал, как вдруг увидел капитана, который целеустремленно прошагал к ним через всю палубу, а затем стал подниматься по ступеням.

— Бескозырки, ребята, — сказал старпом, вспомнив о кендалловских правилах, и как только надел свою фуражку, в рубку вошел пожилой капитан и поманил его пальцем.