— И что же вы сделали?

— Первое, что пришло в голову. Развернулась и убежала. После этого я видела Леона лишь раз — недели две спустя, когда он пришел ко мне и пытался объясниться. Сказал, что они с женой живут отдельно и поэтому мы можем продолжать встречаться. Я, конечно, была подавлена. Хотела наложить на себя руки, мистер Робинсон, правда. Но в один прекрасный день проснулась и подумала: я не позволю этому человеку загубить мою жизнь, я с надеждой смотрю в будущее, — и решила полностью изменить свои планы. Отправилась в порт, подробно разузнала о трансатлантических рейсах, а потом купила билет до Канады на «Монтроз», где вы меня и повстречали. Однако порой я думаю: если бы в то утро у Леона не случился сердечный приступ, сегодня я вполне могла бы выйти за него замуж. Он так и продолжал бы меня обманывать. Вот такой брак. Основанный на лжи.

Она откинулась в шезлонге и посмотрела на него с едва заметной улыбкой, в которой не было ни капли жалости к себе.

— Глубоко вам сочувствую, — тихо сказал он, зная, что эти слова — слабое утешение.

— Не стоит. Без него мне лучше.

— Тем не менее. Ужасно так поступать с людьми.

Она обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— Знаете, о чем я думаю? — сказала она. — У этого мужчины уже была жена, однако он пытался жениться на другой, зная, что это будет обманом и в конце концов приведет их обоих к гибели. Если хотите знать мое мнение, мистер Робинсон, некоторым мужчинам лучше вообще не заводить жен.

Он отвел взгляд и задумался.

— Вы еще не проголодались? — спросил он.

Матье Заилль лежал на своей кровати в «президентском люксе» и читал «Имморалиста» Андре Жида. [24] По мнению Матье, одно из преимуществ долгого путешествия заключалось в том, что оно дает возможность подолгу ничего не делать, а только читать. Реальный мир был таким беспокойным, а жизнь заполнена столькими деловыми, финансовыми и любовными заботами, что практически не оставалось времени на более культурные занятия. С этой целью Матье прихватил с собой в дорогу несколько книг. Он захотел прочитать эту книгу Жида, как только узнал, что Папа Римский публично осудил ее автора. Подобная критика обычно вызывала у него гораздо больший читательский зуд, нежели самый положительный комментарий в «Таймс». Нынешнего Папу Матье никогда не видел, но один из его предшественников однажды заказал ему строительство оперного театра в Риме — проект, который так и не удалось осуществить, — и Матье провел в Ватикане много часов, сосредоточенно изучая исторические чертежи и обсуждая планы строительства. По опыту он знал, что личные вкусы обитателей Ватикана нередко отличались экзотичностью. Поэтому, наряду с «Имморалистом», взял также экземпляры «Философских писем» Вольтера, «Собора Парижской Богоматери» Виктора Гюго и томик «Мемуаров» Казановы, чтобы насладиться ими по пути в Канаду, — каждая из книг уже долгие годы числилась в Папском Индексе запрещенных книг.

«Президентский люкс» был самой большой каютой на борту «Монтроза» и в действительности состоял из четырех отдельных комнат: главной спальни, где Матье сейчас лежал, маленькой, в которой спал его племянник Том, средних размеров душевой, а также гостиной, предназначенной для приемов. Матье не собирался слишком часто принимать гостей в путешествии (компанию составляли ему книги, а развлекал его племянник), но, к сожалению, в тот день он столкнулся с миссис Антуанеттой Дрейк, которая интересовалась комфортабельностью его апартаментов. Дама продолжала расспрашивать ad nauseam, [25] пока не стало ясно, что ей хотелось бы осмотреть их самой, и тогда Матье оставалось лишь пригласить ее после обеда на чай, соблюдая правила приличия, и это предложение она с готовностью приняла. Миссис Дрейк должна была прийти в четыре, часы показывали без четверти, и Матье разочарованно вздохнул: он как раз наслаждался описанием Африки, где побывал лет двадцать назад, и предпочел бы погрузиться в чтение еще на пару часов. К сожалению, Матье был связан обязательством и поэтому вставил закладку в конце главы, готовясь к предстоящему испытанию.

Подобно мистеру Джону Робинсону, Матье пересекал Атлантический океан уже не первый раз и, видимо, не последний. За свою жизнь он вдоволь попутешествовал и едва ли мог считать себя гражданином какой-либо конкретной страны, настолько разнообразен был его жизненный опыт. Родившись в Париже, в семнадцать лет он бежал оттуда в Англию вместе со своим братом, когда оба осиротели. На судне гораздо меньше этого повстречал любовь всей своей жизни — некую Доминик Совэ, и там же начались его взрослые приключения, хотя роман и не задался. В молодом возрасте Матье посчастливилось сколотить большой капитал, который он разумно вкладывал, переезжая из одного города в другой, когда его одолевала скука: он наслаждался роскошной обстановкой, однако никогда не жил не по средствам. Матье не знал точных размеров своего состояния, но как только принимался его подсчитывать, всегда оказывалось, что оно опять выросло.

Матье наскоро побрился, почти не глядя на свое отражение в зеркале: не любил наблюдать признаки старения. Его темные волосы слегка подернула седина, которая уже долгие годы не увеличивалась, так что он почти не обращал на нее внимания. Матье Заилль был элегантным мужчиной того типа, чья внешность говорит о пятидесяти годах приятной, здоровой, спортивной жизни. Что это не соответствовало истине, не имело большого значения, поскольку он давно понял: внешний вид — одно из самых обманчивых человеческих свойств.

Часы в гостиной пробили четыре раза, и после четвертого удара раздался резкий стук в дверь каюты; Матье пошел ее открыть. Он представил, как миссис Дрейк, наверное, простояла в коридоре несколько минут в ожидании точного времени, и не мог не улыбнуться про себя ее нетерпеливости.

— Миссис Дрейк, — сказал он, отступив на шаг, чтобы ее огромная туша могла беспрепятственно пройти внутрь. — Рад вас видеть.

— Мистер Заилль, как мило, что вы меня пригласили, — подобострастно ответила она, вращая головой из стороны в сторону и торопливо оценивая обстановку, словно сама идея визита исходила от него.

— Матье, прошу вас, — пробормотал он.

— Разумеется, — подхватила она. — А вы зовите меня Антуанеттой. Какие у вас здесь прелестные комнаты. Бедный мистер Дрейк так извинялся, сообщая мне и моей дочери, что «президентский люкс» был уже занят, когда он бронировал нам билеты. Он чувствовал себя таким виноватым. Поэтому-то у нас всего лишь каюта первого класса. Вы опередили нас, мистер Заилль. Экий вы шалунишка. Я хотела сказать, Матье.

Он улыбнулся и закрыл за ней дверь: решение о том, чтобы взять Тома с собой в Канаду, возникло в последнюю минуту, и он забронировал этот люкс всего за сутки до отплытия из Антверпена. Матье сильно сомневался, что незадачливый муж миссис Дрейк вообще спрашивал об этой каюте: в противном случае он бы от нее отказался, едва узнав ее стоимость.