— В таком случае я вынужден извиниться и попытаться загладить вину чаем, — галантно ответил Матье. — Надеюсь, у вас комфортабельная каюта.

— О да, вполне сносная, — сказала она. — Лично меня все это, конечно, особо не волнует. Главное — чтобы мы благополучно добрались до Канады. Не такая уж я, знаете ли, материалистка. — Матье кивнул и окинул беглым взглядом ее дорогое платье, блестящие украшения и изящную шляпку, которую она, присев, сняла. — Как хорошо, что вы сами можете заваривать у себя чай, — добавила она, наблюдая за тем, как он кипятит в кастрюльке воду. — Что они придумают в следующий раз, как вы полагаете?

— Понятия не имею, — ответил Матье. — Но я непременно испробую все новинки. Вам чай или кофе?

— Лучше чай. Мне кажется, кофе — неподходящий напиток.

— Для кого?

— Да для всех. Не знаю почему, но он кажется мне вульгарным. Чашечка чаю с лимоном после обеда — и я довольна жизнью, Матье. Если это устраивает королеву Александру, то устроит и меня, а мне достоверно известно, что она каждый день в четыре часа пьет чай. Не могу себе представить королевскую семью, которая садится пить кофе, а вы?

— Никогда об этом не думал.

— А если бы подумали, уверена, вы со мной согласились бы. Во всяком случае, я, знаете ли, довольствуюсь малым. Простая чашечка чаю — и я счастлива, как дитя. — После этих слов она быстро выхватила веер и слегка подняла брови; в последнее утверждение Матье верилось с трудом. Однако, заварив чай, он сел напротив нее в кресло, дал напитку пару минут настояться, а затем разлил его по чашкам.

— Как хорошо завязывать знакомства на борту, вы не согласны, Матье? — спросила она.

— Полностью согласен.

— Мой муж, мистер Дрейк, много путешествует по работе и, думаю, всегда может завести разговор с другим джентльменом о бизнесе, политике и тому подобном. Но когда такая дама, как я, путешествует с дочерью, приходится соблюдать осторожность. Ведь не хочется, чтобы у попутчиков сложилось о тебе превратное мнение.

— Какое еще мнение, Антуанетта? — спросил он.

— Я знаю, вам это покажется странным, — сказала она со смешком, который считала девичьим. — Но я слыхала, что многие женщины используют эти трансатлантические переезды для заманивания в свои сети мужчин. Всего две недели в море — и вот у тебя уже новая жизнь, куча денег и новый муж. Я сама была свидетельницей, Матье. В первый день, когда мы садились на пароход, повсюду шныряли эти несчастные одинокие женщины, пытаясь отыскать неженатых мужчин и метнуть в них свой гарпун. Вы наверняка их заметили. Это ужасно неловко.

— К сожалению, в первый день я никуда не выходил, — признался он. — Все проспал. Но уверен, что вы правы.

Конечно, сам Матье бывал женат, причем неоднократно, и прекрасно знал, как некоторые светские дамы дорожат институтом брака. Впрочем, женился он, как правило, неудачно и был настроен против супружеских отношений, хотя, неожиданно для себя, время от времени снова попадал в ту же ловушку. Если бы Антуанетта не упоминала так часто о мистере Дрейке, Матье решил бы, что и сама она стремится стать очередной миссис Заилль. Однако он почувствовал, что ей просто хотелось пообщаться с самым богатым пассажиром на борту. «Замужество или деньги — вот самое главное для таких женщин, как она, — мысленно заключил он. — А лучше всего и то и другое сразу».

— Возьмем, к примеру, мисс Хейз, — продолжала миссис Дрейк, не обращая внимания на то, что ее собеседник погрузился в свои мысли. — Прелестная женщина, это несомненно. Дружелюбная, здравомыслящая, умеет поддержать разговор. Жаль, что она немного дурнушка, но не всем же быть красотками. Лишь немногим повезло родиться с хорошими генами — в нашем роду были сплошь одни красавицы. Нет, я должна сказать: мисс Хейз — очень приятная женщина. Это нельзя отрицать. Но ее попытки заманить в свои сети мистера Робинсона, скажем так, немного нарочиты, вы не находите?

— Мистера Робинсона? — переспросил Матье. — Вы имеете в виду того человека, с которым мы вчера ужинали?

— Конечно. Наверно, вы заметили, что происходит. Она ловит каждое его слово.

По правде говоря, он ничего подобного не заметил. Привыкнув внимательно наблюдать за людьми, вчера вечером Матье детально рассмотрел всех своих соседей по столу и уже мысленно определил характер каждого. По его мнению, мисс Хейз интересовалась мистером Робинсоном ничуть не больше, чем он ею. Она просто была приветливой, открытой для общения женщиной, которая путешествует одна и пытается развеять дорожную скуку, заводя в пути новых друзей. Ну а сам мистер Робинсон? Матье не верилось, что этот бесхребетный человек способен серьезно привлечь женское внимание. Он был молчалив, уныл, хмур и напрочь лишен светского лоска. Носил бороду без усов и выглядел старомодно. На обеде он ясно дал понять, что приходить не хотел: насилу признал своих попутчиков и односложно отвечал на их вопросы. Даже если мисс Хейз желала найти себе мужа, в чем Матье сомневался, ей вряд ли понравился бы такой человек, как мистер Джон Робинсон.

— По-моему, вы несправедливы к ней, — предположил мсье Заилль.

— Вы так считаете, Матье? — спросила она, подавшись вперед: при каждой удобной возможности миссис Дрейк старалась обращаться к нему по имени. — В самом деле?

— Да. Мне кажется, она видит в нем просто друга.

— А мне кажется, он уже устал от ее знаков внимания, — возразила она, поджав губы. — Бедняга в страхе сбегает, как только меня завидит. Наверное, боится, что за мной по пятам гонится мисс Хейз, — откровенно говоря, нередко так и бывает. Интересно, может, она ищет место платной компаньонки? Вы не думаете? В таком случае она ошиблась адресом. Компанию составляет мне дочь, и у меня всегда было полно подруг.