Шрифт:
Справа — двухэтажный дом между деревьями, слева — кузница, курятник, барак для батрацких семей… Прямо впереди — разбитый кормозапарник, конюшня, коровник. Дальше вправо — рига, амбар. Дальше влево, за дорогой — водная гладь пруда. Строения солидные, сложенные из гранитных валунов, усеянных черными, красными, коричневыми и серыми зернами. В окошках — вертикальные железные прутья с отогнутыми острыми концами.
Прежде чем танк притормозил во дворе фольварка, Нитарский успел всадить в эти окошки два снаряда. Он слышал, как Вурм, радист танка командира взвода, передает:
— Я «Кедр-один»… Фольварк взят.
По броне звонко стучали пули, совсем рядом разорвался тяжелый снаряд.
Подпоручник Турский увидел в перископ, как, пригнувшись к земле, к танку Нитарского крадутся немцы. В пятнистых куртках и касках, они проворно вскакивали на броню. Турский почувствовал у себя на спине холодный пот. Танкисты оказались в ловушке, слишком тесной, чтобы вести бой. Мертвое пространство орудия — 22 метра, а немцы ближе. Заряжающий Люциан Полетек зубами вырвал чеку и, приоткрыв люк, метнул гранату. Нитарский сделал то же самое и уложил четверых, но с другой стороны лезли еще пять гитлеровцев. Где же, черт возьми, пехота? Где остальные танки роты?
— Механик, — приказал командир взвода, — задний ход…
Командир танка 226 подпоручник Александр Марчук:
«Когда я получил приказ, что должен непосредственно руководить атакой, я собрал командиров танков и сказал им, что нам нельзя задерживаться у окопов пехоты, нельзя ждать пехотную цепь, иначе мы все получим там крепкий удар, поэтому всем следует на полной скорости мчаться прямо к лесу. Я занял позицию на правом фланге. В этом месте противник мог открыть фланкирующий огонь. После артиллерийской подготовки мы тронулись в путь, ведя огонь из всех стволов. Когда танки миновали окопы, пехота поднялась за нами и пошла в атаку. Въехав в лес, я сразу же потерял радиосвязь с остальными…»
Всегда бывает минута, когда всей связью будто черт командует: заглушает радиостанции, рвет провода, пылью и дымом заслоняет опознавательные знаки, разрывами перекрывает голоса командиров, пулями останавливает связных. В это время действуют только уставшие от бега, бешено колотящиеся в груди солдатские сердца.
Всегда бывает минута, когда и весь тактический план будто черт перепутает. И тогда параллельные направления перекрещиваются, полосы наступления налезают друг на друга либо расходятся в стороны. В это время наступающая часть подобна большой реке, которая, выйдя из берегов, хлынула вдруг всем своим потоком, прорвавшись в наиболее слабом месте.
Роты автоматчиков и противотанковых ружей 2-го танкового полка поднялись из окопов и пошли за танками в атаку. Перед солдатами широко раскинулась, примерно на полкилометра, студзянковская поляна. Лес за нею, растерзанный артиллерийским шквалом, молчал. Десантные группы на броне танков достигли высоты 132,7, захватили лесной плацдарм.
Цепь атакующих, споткнувшись о несколько пулеметных гнезд, забросала их гранатами и обстреляла из противотанковых ружей. 1-й истребительно-противотанковый взвод хорунжего Красовского с фланга обстрелял немецкие танки, уходившие из деревни. Рота Гугнацкого фланкирующим огнем рассеяла группу гитлеровцев на опушке леса южнее деревни.
Цепь снова двинулась в атаку, приближаясь к лесу. Сломив в рукопашной схватке сопротивление противника и разбившись на штурмовые группы, атакующие продолжали стремительно наступать. При штурме студзянковской поляны были ранены старший стрелок Мендель Колтун из роты противотанковых ружей, капрал Стефан Там и плютоновый Станислав Старчевский из роты автоматчиков. Рядовой Владислав Рудницкий, несмотря на ранение, остался в строю.
«Максим» плютонового Кульпы уже третий раз пробирался среди пепелищ Студзянок. Местность была знакомая. Пулеметчики перебегали правой стороной, по задворкам, а когда атака захлебнулась у разбитого танка, они уже были в лесу. Перескочив через песчаную дорогу вместе с автоматчиками 2-го танкового полка и свернув влево, они установили свой «максим» в воронке, стволом на север. Теперь перекресток дорог был от них слева.
«Только бы долго не ждать, — подумал Павел Кульпа и приказал открыть огонь по немецким окопам у дороги в деревню. Пулеметчик старший стрелок Юзеф Зинко застрочил аккуратными, размеренными очередями. Прежде чем кончилась лента, пулеметчики услышали «Ура!». Это была рота Гугнацкого. И вот уже первые наши солдаты оказались под высокими деревьями у белой часовенки.
Кульпа заметил на разветвленном тополе немецкого снайпера и показал на него пулеметчику. Скорректировали огонь, и Кульпа увидел, как немец рухнул вниз.
Здесь уже больше нечего было делать, и пулеметчики, подхватив своего «максимку», направились к дороге. Посреди лужайки их накрыла мина. Кульпу ранило в колено. Зинко погиб.
Сташеку Порчику из Домбрувки еще и семнадцати лет не исполнилось, когда он появился в роте. Перед этим сражением ему только пошел восемнадцатый. Старался парень, получил звание капрала и ручной пулемет носил, как первый номер, но о нем все равно еще говорили: «Дитё».
Чтобы доказать обратное, ему, видимо, надо было совершить что-то большее. И поэтому, когда его ранили в плечо, он остался в строю, не ушел из отделения. Но его превзошел Подборожный: тот вернулся из госпиталя перед самой атакой.