— Может, и рискну однажды, — вру, конечно, но из благих побуждений. Дон, того и гляди, разрыдается, а нам сейчас только плачущего эльфа не хватало. Да какой из меня охотник, коли с каждым зверем обниматься начну? С голоду ведь подохну, меня ж мое ремесло только и кормит…

— Ладно, — говорю. — Отдохнули? Привал окончен. Нам бы засветло до безопасного места добраться.

До безопасного места добраться не успеваем. Совсем немного — пары часов не хватает, а по темноте чапать, нет уж, увольте. Места здесь такие, можно и ногу сломать, и наступить на что-нибудь не то. Тут уж никакой эльф не спасет, ложись и помирай.

Ночь в Злом Лесу не столь опасно, как старики рассказывают. Уж я-то знаю, не раз ночевать доводилось вдали от безопасных мест, и ничего, до сих пор живой. Да, в темноте и впрямь выползает такое, что дневные твари безобидными медведями кажутся. Но ведь у тебя время есть подготовиться, обереги прочитать, охранный круг провести. Не всякая тварь через углем очерченную границу переступить сможет. Вдобавок, костер отпугивает, хоть и горит, прямо скажем, не ярко, и потухнуть норовит то и дело, но иных тварей отпугнет исправно, не любят здешние чудища живого огня.

Однако сушняка в любом лесу раздобыть можно, злой он там или добрый. Байки о том, что сухие ветки, опадая с деревьев, ползут себе жертву искать и кровь у нее злостно высасывают — бабкины сказки. Точнее, дедкины, не иначе, как старый Сурко постарался. В жизни ничего подобного не видел и, Звел даст, не увижу. И без того страшилок хватает.

Костер горит неохотно, но гаснуть, вроде, не собирается. Релли ставит котелок, готовит похлебку. Господин Излон книгу читает, старую такую, в кожаном переплете. Медвежонок тихо посапывает, этот всегда минутку для сна выкроит, даже в пасти бронетуши, небось, дрыхнуть будет.

Я проверяю снаряжение, накладываю наговоры на стрелы. Эльф бросает на меня короткий взгляд, исчезает в темноте и время спустя возвращается, одарив меня древками для стрел — не менее пары дюжин. Это он о лесе так заботится, чтоб я сам не наломал. Благодарственно киваю, делаю вид, что прицепляю к ним наконечники. Чтоб не обиделся. Завтра улучу момент, сам сработаю, стрела хозяйскую руку должна знать. Релли как раз заканчивает с ужином, дружно достаем плошки да ложки. Эльф, понятно, от трапезы отказывается и вновь исчезает в лесу. Не забыть бы защитную черту обновить, чтоб какая бяка ночью к огоньку погреться не зашла. Долго этот остроухий по темноте ходить собирается, хотел бы я знать?

Оказывается, совсем недолго. Возвращается, присаживается рядом.

— Дежурить будем? — спрашивает.

— А сам как полагаешь? — отвечаю вопросом.

— Думаю, лишним не будет, — серьезно говорит Дон. — Девчонка первая, маг следом, я третьим, ты, Охотник, за мной, а юнец перед рассветом. Идет?

Хмыкаю согласно. Мое время самое неудобное, но мне и не привыкать. Был бы другой какой эльф, подобрее, тот бы себе что потяжелее выбрал, остроухим со сном куда легче бороться. От Дона же этого не дождешься, да и Звел с ним, как-нибудь не сломаюсь.

Подкладываю суму под голову, и тут же проваливаюсь в чуткий тревожный сон. Мышь мимо не проскочит, комар не пролетит, бронетуша не пройдет. Просыпаюсь от неслабого пинка, недовольно бурчу, не желая отпускать блаженный сон. Проклятый эльф, по-человечески разбудить не мог? Впрочем, куда ему…

— Слышишь что-нибудь? — требовательно спрашивает Дон. Еще бы не слышать, Медвежонок храпит так, что твари подходить боятся, думают, бронетуша дрыхнет. Или нет, не все боятся, вон кусты трещат подозрительно, кто-то шастает неподалеку. Оглядываюсь — свои на месте, спят без задних ног, значит, черту не потревожили.

— Дальше слушай, — требует Дон. Да что он привязался, в самом деле? И тут до меня доходит, да так, что сон испуганной птицей спархивает прочь.

— Трещетки котгоблинов, — шепчу я и снова вслушиваюсь в далекий стрекот — может, ошибся таки? Нет, все верно, этот звук ни с чем не спутаешь, как есть — боевые трещетки. Вот же не было печали!

— Как раз там, где мы заночевать собирались, — не без злорадства замечает эльф. Вот тебе и безопасное место! Все верно, твари туда не сунутся, а вот гоблины-котгоблины — очень даже запросто.

— Откуда они здесь? — удивленно спрашиваю. — В поход, что ли, собрались?

— Похоже на то, — соглашается Дон, собирается что-то добавить, но не успевает.

Бам! Ночная тишина взрывается. Бам, бам, БАМММ! Труруру!

Со свистом выходит из груди воздух. Эльф стремительно бледнеет, показное высокомерие слезает с него, будто старая шкура с болотной гадюки.

— Гоблины, — хриплым, начисто лишенным даже намека на мелодичность, голосом, объявляет Дон. Киваю согласно, вслушиваюсь в далекие (слава Звелу!) звуки. Гоблины. И котгоблины на тропе войны (тропа у них общая, разойтись ну никак не получится). А мы аккурат между ними. Вот это попали в сказку двумя ногами!